— Мам, ты ведь сама видишь, в каком мы сейчас положении. Руслану надо расти, запускать дело, вкладывать туда деньги, а ты одна занимаешь такой огромный дом и еще каждый месяц отдаешь бешеные суммы за коммунальные услуги, — в голосе Валерии слышалась обиженная требовательность, та самая интонация, которую Тамара Павловна хорошо помнила еще по ее подростковым скандалам.
Тамара Павловна ничего не ответила. Она стояла у разделочной доски и нарезала овощи для салата, старательно не поднимая глаз на дочь и зятя. Те уже устроились за ее кухонным столом так уверенно, будто давно считали этот дом своим. Руслан, тяжелый мужчина с вечно хмурым лицом, с аппетитом доедал котлеты, которые приготовила теща, и даже не считал нужным взять вилку. Он хватал их пальцами, откусывал почти половину сразу и шумно запивал приторным чаем.
Большой кирпичный дом в спокойном пригороде Тамара Павловна когда-то возводила вместе с бывшим мужем. Тогда она еще могла работать без отдыха и тянуть сразу две работы. Муж позже ушел к другой женщине, расстались они без громких разбирательств и судов: дом остался ей, а от претензий на городскую квартиру она отказалась. С тех пор Тамара Павловна вкладывала сюда все силы и всю душу. Половицы на веранде, кусты смородины в аккуратном саду, грядки за домом — все было выращено и сохранено ее руками. И теперь единственная дочь, которая наведывалась к матери в лучшем случае раз в несколько месяцев, сидела напротив и рассуждала, что жить одной в таком доме «неразумно».
Руслан громко выдохнул, отодвинул от себя пустую тарелку и вытер блестевшие от жира пальцы бумажной салфеткой.
— Валерия правильно говорит, Тамара Павловна. Вы уже пенсионерка, возраст все-таки берет свое. К чему вам этот огород и столько комнат? Мы с Валерией все обдумали и решили: нам пора расширяться. За съемную квартиру деньги просто вылетают впустую. А у вас тут целый второй этаж без дела стоит. Мы переберемся к вам, я там ремонт сделаю, нормальный кабинет себе оборудую. Будем жить вместе, по-семейному. А потом, когда дети появятся, вы и с внуками поможете.
Тамара Павловна застыла, так и не опустив нож. Разговоры о том, что молодым нужно помогать, она слышала не впервые. Но одно дело — намеки и жалобы, и совсем другое — такое прямое заявление, будто ее уже никто не спрашивал. Она попыталась возразить спокойно: сказала, что привыкла к тишине, что у нее давно сложился свой распорядок, что весной рассада займет половину комнат, а вставать она привыкла на рассвете. Но дочь с зятем словно заранее решили ничего не слушать. Валерия сразу надулась и обвинила мать в черствости, а Руслан небрежно махнул рукой, заявив, что вопрос закрыт и уже со следующей недели они начнут перевозить вещи.
После их появления дом изменился почти мгновенно. Прежний тихий уклад Тамары Павловны, уютный и выверенный годами, разлетелся под напором чужих привычек. Руслан оказался человеком шумным, капризным и крайне требовательным. Он мог спать до обеда, потом подолгу ходил по дому в одних шортах и на весь этаж разговаривал по телефону с какими-то сомнительными партнерами. Валерия же почти каждый день исчезала то в салонах красоты, то на встречах с подругами, без малейших угрызений совести переложив готовку, стирку и уборку на мать.
Продукты в холодильнике стали пропадать с пугающей скоростью. Тамара Павловна, привыкшая есть просто, но добротно, теперь таскала из супермаркета тяжелые пакеты, чтобы накормить взрослого здорового мужчину, который при этом нигде толком не работал. Пенсия у нее действительно была неплохая: сказались долгие годы на вредном химическом производстве, большой стаж и положенные надбавки. Раньше этих денег ей хватало и на оплату счетов, и на хорошие удобрения для любимого сада, и на поездки в санаторий, где она поддерживала здоровье и приводила в порядок давление.
Теперь же сбережения и ежемесячные выплаты словно утекали сквозь пальцы. Когда Тамара Павловна впервые осторожно попросила зятя хотя бы частично оплачивать продукты и коммунальные услуги, которые выросли почти вдвое из-за постоянно включенных обогревателей и мощного компьютера Руслана, тот посмотрел на нее с искренним изумлением.
— Тамара Павловна, ну вы серьезно? Я сейчас стартап поднимаю, у меня каждая гривна в обороте. А у вас пенсия отличная, государство вас не обделило. Неужели вам жалко родной дочери и зятю кусок хлеба дать? Я ведь не для себя стараюсь, а для нашего общего будущего.
Валерия, услышав этот разговор, мгновенно встала на сторону мужа и принялась укорять мать в мелочности. Тамара Павловна проглотила обиду, отвернулась и пошла на кухню варить борщ, чувствуя, как внутри тяжелеет и разрастается глухой ком.
Единственным светлым просветом в эти беспокойные недели стали приезды Дианы, племянницы Тамары Павловны. Она была дочерью ее старшей сестры, которая много лет назад уехала работать в Днепр, а сама Диана осталась учиться в городе и с тех пор часто навещала тетю. По характеру девушка разительно отличалась от Валерии. Скромная, трудолюбивая, окончившая педагогический институт, она работала в школе и всегда находила способ быть полезной: то весной вымоет окна, то прополет грядки, то привезет домашний пирог и будет часами слушать тетины рассказы о новых сортах помидоров.
Диана прекрасно замечала, как тяжело Тамаре Павловне жить под одной крышей с наглым зятем, но из деликатности старалась держаться осторожно.