Поэтому Диана не лезла с советами и не устраивала сцен, а только время от времени осторожно интересовалась, не нужно ли тете привезти лекарства, помочь с тяжелыми сумками или управиться с какой-нибудь работой во дворе. Руслан же относился к ней с явной неприязнью. За спиной он презрительно называл девушку «нищебродкой» и каждый раз, едва она появлялась у калитки, демонстративно удалялся к себе, будто само ее присутствие было для него оскорблением.
Обстановка в доме портилась не сразу, а день за днем, почти незаметно. Но чем дальше, тем наглее вел себя Руслан. Он уже не спрашивал разрешения, не советовался и держался так, словно участок давно записан на него, а Тамара Павловна здесь всего лишь временная квартирантка. Однажды он самовольно спилил старую яблоню, которая каждый год усыпала двор крепкими, сладкими плодами. На возмущение хозяйки ответил равнодушно: мол, дерево мешало обзору из окна.
Потом во дворе стали появляться какие-то железяки: ржавые трубы, погнутые рамы, куски металла непонятного назначения. Руслан уверял, что все это необходимо для его будущего дела, которое существовало пока только в разговорах. Сад, которым Тамара Павловна всегда гордилась, медленно терял ухоженный вид и превращался в неопрятную свалку.
Окончательно терпение женщины лопнуло в одно хмурое ноябрьское утро. За окнами с самого рассвета моросил холодный дождь, в доме стоял тяжелый запах сырости, а на кухонном столе лежали разложенные квитанции за газ и электричество. Тамара Павловна сидела над ними, сжимая пальцами ручку, и никак не могла привыкнуть к огромным суммам, которые требовалось оплатить.
В этот момент на кухню спустился Руслан. Он был необычно оживлен, тихо насвистывал какую-то мелодию и вертел на пальце блестящий брелок, словно уже праздновал победу.
— Доброе утро, теща! — бодро бросил он, наливая себе кофе. — У меня отличная новость. Нашел машину, просто мечта. Почти новый внедорожник. Солидный, представительный. Именно то, что нужно человеку, который хочет выглядеть серьезно перед клиентами.
Тамара Павловна медленно отодвинула квитанции и устало подняла на него глаза.
— И за какие деньги ты собираешься покупать себе эту солидность, Руслан? — спросила она. — У вас с Валерией пусто в карманах. Вы даже интернет в этом месяце оплатить не смогли.
Руслан усмехнулся так, будто разговаривал с несмышленым ребенком. Он уселся напротив, развалился по-хозяйски и положил локти на стол.
— Для таких случаев, Тамара Павловна, существуют банки, — снисходительно объяснил он. — Я уже все выяснил. Кредит мне дают. Есть только маленькая деталь: официального дохода у меня сейчас нет, поэтому нужен поручитель. Надежный человек, со стабильными поступлениями. Ваша пенсия как раз подходит. А еще вы оформите на меня генеральную доверенность, чтобы я мог распоряжаться вашим счетом. Первоначальный взнос ведь надо внести. Я видел, что у вас на вкладе скопилась вполне приличная сумма.
Тамара Павловна сначала даже не поняла, что он говорит всерьез. Эти деньги она собирала годами. Откладывала понемногу, отказывала себе во многом, оставляла каждую свободную гривну на лечение, на лекарства, на случай, если потечет крыша или случится еще какая-нибудь беда.
— Ты вообще понимаешь, что предлагаешь? — голос у нее дрогнул, но женщина заставила себя говорить твердо. — Это мои сбережения. Я не отдам их тебе на автомобиль. И поручителем по твоим долгам становиться не собираюсь.
Самодовольная улыбка тут же исчезла с лица Руслана. Черты его заострились, взгляд стал злым. Он наклонился вперед, нависая над столом.
— Вы меня внимательно послушайте, — произнес он уже совсем другим тоном, холодным и жестким. — Я не для себя стараюсь, а для вашей дочери. Мы живем вместе, одной семьей. Вы пользуетесь тем, что я в дом приношу. Едите продукты, которые я покупаю. Вернее, которые я разрешаю покупать. В семье не бывает такого: это мое, а это твое. Ваша пенсия — общая. И накопления тоже общие. Если сейчас начнете упрямиться, потом не жалуйтесь. Придет старость, понадобится вам стакан воды — я и пальцем не шевельну. И Валерии не позволю.
Как раз в этот момент на кухне появилась сонная Валерия. Она остановилась у двери, быстро оценила напряженные лица и, не задав ни одного вопроса, встала за спиной мужа.
— Мам, ну опять ты за свое? — протянула она капризно. — Руслану правда нужна машина. Тебе что, жалко? Ты же почти никуда не ходишь. Зачем тебе деньги на счете лежат мертвым грузом? Нам надо думать о будущем, о нормальной жизни. Семья может стать больше, комфорт нужен. Не будь такой эгоисткой.
Тамара Павловна молча смотрела на дочь и чувствовала, как внутри что-то обрывается. Перед ней стояла та самая девочка, ради которой она когда-то оставляла себе худший кусок, а лучший клала в тарелку ребенку. Та, ради кого брала ночные смены, чтобы оплатить репетиторов и учебу. Но теперь в глазах Валерии не было ни сочувствия, ни стыда, ни хотя бы попытки понять мать. Там читалось только раздраженное ожидание: дай, уступи, отдай, потому что нам хочется.
— Я сказала нет, — наконец произнесла Тамара Павловна и аккуратно собрала квитанции в стопку. — Денег вы не получите. Поручителем я тоже не стану.
Она поднялась из-за стола и вышла из кухни, ощущая спиной злые взгляды. Следом донесся голос Руслана: он с раздражением рассуждал о том, что некоторые пожилые люди совсем отстали от жизни, ничего не понимают в современных возможностях и только мешают молодым устроиться.
С того утра дом будто разделился невидимой линией фронта. Руслан перестал здороваться с тещей, проходил мимо нее молча, словно рядом был пустой стул. Продукты он теперь покупал показательно только для себя и Валерии: дорогие сыры, колбасы, сладости, йогурты — все это складывал на отдельную полку холодильника. Если Тамара Павловна случайно брала оттуда пакет молока, он устраивал громкое возмущение, будто ее поймали на краже.
Валерия тоже изменилась окончательно. Она ходила по дому с обиженным лицом, вздыхала, хлопала дверцами шкафов и всем видом показывала, что мать разрушила их планы и лишила семью прекрасного будущего. Разговаривала она коротко, через губу, а иногда вообще делала вид, что не слышит обращенных к ней слов.
Наблюдая за этим, Тамара Павловна вдруг ясно и с пугающей простотой поняла: для этих двоих она давно перестала быть матерью, хозяйкой дома, живым человеком со своими страхами и болью. В их глазах она была удобством. Бесплатной крышей над головой, поварихой, уборщицей, сиделкой на будущее и кошельком на случай, если им чего-то захочется. Стоило этому «кошельку» закрыться, как ее тут же вычеркнули из списка нужных людей.
Руслан тем временем уже не скрывался. Он приводил на участок каких-то рабочих, водил их вдоль забора, показывал рукой на хозяйственные постройки и вслух прикидывал, как лучше перестроить двор под свои планы.