Артём с раздражением задел ногой набитую клетчатую сумку, стоявшую у самого входа. Старый замок на ней обиженно брякнул, ударившись о плитку в прихожей.
— К маме намылилась? — бросил он, снимая после работы ветровку.
Куртку он, как обычно, до вешалки не донёс: швырнул в сторону крючка, промахнулся, и она, скользнув по стене, бесформенно свалилась на полку с обувью.
Валерия сидела в гостиной на краешке дивана. Волосы были кое-как стянуты резинкой, на ней висела старая домашняя майка. На появление мужа она даже не обернулась. Перед ней на низком столике лежали чеки из супермаркета, а рядом светился экран телефона с открытым калькулятором.
— Нет, — сухо сказала она.
Артём её интонацию пропустил мимо ушей. Он вообще редко замечал, каким голосом с ним разговаривает жена. Сейчас он пришёл не просто домой — он принёс важные новости и, как ему казалось, почти стратегический план.
За пять лет брака Валерия успела выучить его главную особенность: Артём обожал решать проблемы широко, шумно и с видом героя. Особенно если проблемы были не их собственные. Младший брат Матвей постоянно куда-то вляпывался, увольнялся, начинал всё заново, искал то призвание, то удачу, то себя. А Артём неизменно становился спасателем. Правда, расплачиваться за это приходилось из общего семейного бюджета.
— Тогда почему сумка у двери? — спросил он уже обычным тоном, направляясь на кухню.
Там щёлкнул чайник, затем хлопнула дверца холодильника.
— Вещи разбирала, — не поднимая глаз, ответила Валерия.
Она заносила суммы из чеков в приложение и с каждой новой цифрой мрачнела всё сильнее. Итог получался неприятный.
— Ясно. Слушай, надо поговорить.
Артём остановился в дверном проёме гостиной. В руке у него был кусок сыра с уже откушенным краем. Лицо при этом выражало такую серьёзную тревогу, будто решалась судьба не меньше чем половины человечества.
— Матвей звонил. Они уже выбрали ресторан.
Валерия продолжала смотреть в телефон, не произнося ни слова.
— По деньгам, конечно, выходит ощутимо, — повысил голос Артём. Он дожевал сыр и машинально вытер пальцы о штаны. — Но свадьба ведь один раз в жизни. Такое дело.
— Второй, — ровно поправила она.
Артём поморщился, словно она сказала что-то нарочно обидное.
— Да не начинай. Тогда всё по молодости случилось. Глупость одна. Ему двадцать было, ветер в голове, гормоны. Сейчас совсем другой случай, всё серьёзно.
— Твоему «мальчику» уже сорок почти, Артём.
— И что с того? — он шагнул ближе. — Мужчина в этом возрасте только по-настоящему жить начинает. Невеста нормальная, домашняя. Не какая-нибудь вертихвостка. Хотя запросы у неё, конечно, есть.
Он дошёл до кресла и тяжело сел, широко расставив ноги.
— Хочет выездную церемонию. Арку обязательно из живых цветов. Тамара Сергеевна утром звонила, вся в слезах.
Валерия медленно подняла бровь и отложила телефон в сторону.
— Снова?
— Она говорит, перед родственниками невесты неудобно, — с нажимом произнёс Артём. — У тех дом за городом, машины приличные, всё как у людей. А наш Матвей будто бедный родственник рядом. Мама переживает, здоровье себе подрывает из-за младшего.
— А мне, значит, неудобно быть не должно? — Валерия наконец повернулась к нему, и взгляд у неё стал жёстким. — Мы с тобой пять лет нормально к морю выбраться не можем. Я на работу езжу маршрутками, ещё и с пересадками, лишь бы лишнего не потратить.
Она ткнула пальцем в разложенные на столе чеки.
— Я мясо по скидкам в приложении вылавливаю. Стиральная машина у нас еле дышит, держится на честном слове и гудит так, что соседи уже возмущаются.