— Андрей, сумки ставь прямо на пуф, потом разберёмся. Мам, что ты встала на пороге? Дай детям пройти!
Голос Ольги разнёсся по всей лестничной площадке и гулко отскочил от стен, покрытых старой масляной краской. Она без особых церемоний оттеснила Татьяну Сергеевну плечом, освобождая дорогу двум раскрасневшимся ребятишкам. Семилетний Илья сразу метнулся в комнату, на бегу стянул тонкую куртку и швырнул её прямо под ноги. Пятилетняя Полина, громко топая, понеслась за братом, таща по полу плюшевого медведя.
Татьяна Сергеевна осталась в прихожей, прижимая к груди кухонное полотенце. В тесном коридоре смешались резкий аромат дорогих духов дочери и запах бензина, въевшийся в одежду зятя. Андрей, шумно выдыхая, затащил в квартиру две набитые спортивные сумки, пакет с детскими игрушками и свёрнутый рулоном коврик.
— Доброе утро, Татьяна Сергеевна, — пробормотал он, смахивая пот со лба. — У вас во дворе еле место нашёл, всё машинами заставлено.
— Доброе, — растерянно отозвалась она, переводя взгляд на внезапно выросшую у двери кучу вещей. — А вы почему так рано? Что-нибудь случилось?
Ольга уже успела пройти на кухню и, как у себя дома, открыть холодильник. Теперь она выглянула обратно, держа в руке надкушенное яблоко.
— Мам, ну что могло случиться? Лето началось. Детские сады закрывают на ремонт, у Ильи в школе лагерь в этом году не открывают — у них там какие-то финансовые трудности. Вот мы и привезли ребят к тебе. На всё лето.
Полотенце медленно опустилось из рук Татьяны Сергеевны. Из гостиной уже доносился громкий звук телевизора, дети успели поссориться из-за пульта, и тонкий голос Полины вот-вот готов был сорваться в плач.
— Как это — на всё лето? — голос у Татьяны Сергеевны дрогнул, но она тут же заставила себя выпрямиться и оперлась ладонью о край тумбочки для обуви. — Ольга, мы ведь ни о чём таком не договаривались. Вы даже не предупредили.
Дочь только закатила глаза, откусила ещё кусок яблока и беззаботно махнула рукой.
— Мам, ну о чём тут заранее договариваться? Ты же на пенсии, всё равно целыми днями дома. Какая разница, сегодня их привезти или завтра? Мы с Андреем всё обсудили и решили: за городом им будет неудобно, свекровь всё равно работает, а ты свободна. Тем более мы с Андреем уже взяли путёвки на июль, поедем с друзьями на машинах в Карпаты. Нам там вообще будет не до детей.
Андрей переминался с ноги на ногу и старательно избегал взгляда тёщи. В такие минуты он предпочитал молчать: если Ольга шла напролом, он никогда не вмешивался.
Татьяна Сергеевна смотрела на дочь и чувствовала, как внутри поднимается тяжёлая, глухая обида. Не новая — давно знакомая. Она копилась годами, слой за слоем, после каждого подобного случая. Раньше Татьяна Сергеевна неизменно уступала. Ольга могла позвонить поздно вечером в пятницу и просто сообщить, что они с мужем идут в ресторан, а дети останутся у бабушки. Потом были больничные: зятю нельзя было отпрашиваться с работы, дочери не хотелось портить отношения с начальством. И Татьяна Сергеевна бежала, отменяла приёмы у врачей, отказывалась от встреч с бывшими сослуживцами, старалась не думать о ноющих суставах.
Она действительно верила, что должна помогать семье. Только со временем помощь превратилась в обязанность, которую все вокруг принимали как нечто само собой разумеющееся. Её планами никто не интересовался. О самочувствии тоже не спрашивали.
— Выключите телевизор! — неожиданно громко сказала Татьяна Сергеевна, сама удивившись своему голосу.
В комнате сразу стало тихо. Илья выглянул из-за дверного косяка и испуганно захлопал глазами. Ольга поперхнулась яблоком и с неподдельным изумлением уставилась на мать.
— Мам, ты чего на детей кричишь? Они с дороги только приехали.
— Я не на детей кричу, — ровно ответила Татьяна Сергеевна.
Она прошла в гостиную, подняла с пола куртку внука и аккуратно повесила её на спинку стула.
— Я говорю, что вам нужно собрать вещи обратно. Я не возьму детей на лето. И на месяц не возьму. Даже на неделю не смогу.
Ольга коротко рассмеялась, но смех вышел натянутым и совсем не весёлым. Она подошла ближе, скрестила руки на груди и посмотрела на мать с раздражённым недоверием.
— Очень остроумно. И куда мы, по-твоему, должны их деть? Няню нанимать? У нас на это денег нет, мы уже вложились в поездку. Мам, только не начинай свои капризы. Тебе что, так сложно посидеть с родными внуками? Ты же их любишь.
— Люблю, — тихо, но твёрдо сказала Татьяна Сергеевна. — Очень люблю. Но у меня тоже есть собственные планы.
Она подошла к старому полированному серванту, открыла стеклянную дверцу и достала оттуда плотную пластиковую папку, где всегда держала важные бумаги. От волнения пальцы чуть заметно дрожали, однако виду она не подала. Татьяна Сергеевна раскрыла папку и аккуратно потянулась к документу, который собиралась показать дочери.