Мария уже трудилась в Киеве, когда в их отделении начали монтировать современное оборудование. Один из специалистов, молодой мужчина, почти сразу стал проявлять к ней внимание. Спустя полгода они расписались, а ещё через полтора года у них родилась дочка Надя.
Домой Мария выбиралась всё реже — теперь мама сама приезжала к ним, привозила гостинцы и последние новости.
Когда Надя отправилась в первый класс, муж однажды сообщил, что получил приглашение на работу в США.
— Вот так сразу? — растерялась Мария.
— Не вдруг. Я подготовил проект, отправил его на конкурс…
— И почему я об этом ничего не знала?
— Не был уверен, что всё получится. Не хотелось говорить наперёд, — пожал плечами Роман.
— Значит, ты уедешь? — у Мария перехватило дыхание от обиды.
— Конечно. Такой шанс выпадает раз в жизни. Поедем вместе.
— Ты уже всё решил за меня? А чем я там займусь? Мне ведь диплом подтверждать. А Надя — школа? А мама?..
Разговор перерос в серьёзную ссору. В итоге договорились, что Роман сначала отправится один, а дальше будет видно. Через год он прислал бумаги на развод.
Когда Надя оканчивала школу, Мария спросила, куда она собирается поступать. Дочь неожиданно заявила, что никуда не планирует — поедет к отцу. Оказалось, всё это время они поддерживали связь: Роман звал её к себе, сулил блестящие перспективы. Мария чувствовала себя лишней и преданной. Отпускать дочь она не хотела, но та стояла на своём, плакала, уверяла, что как только станет совершеннолетней, всё равно уедет. Мать, мол, и сама не живёт, и ей не даёт…
Мария позвонила Роман, устроила ему жёсткий разговор, упрекала, что он вскружил Надя голову.
— Мария, послушай, пусть попробует. Здесь больше возможностей. Будет учиться, я прослежу. Если не понравится — вернётся…
В конце концов Мария уступила. Оставшись одна, она жила от звонка до видеосвязи с дочерью. Мама категорически отказалась переезжать к ней в Киев: здесь всё своё, родное — и могилы родителей, и память об отце. В Киеве, говорила она, её задавит суета и тоска. Именно мама тогда убедила Мария отпустить Надя к отцу.
Надя по скайпу делилась успехами, звала к себе. Однажды в кадре появилась женщина с широкой приветливой улыбкой — крупные, безупречно ровные зубы казались чересчур белыми, будто ненастоящими.
— Я Марта. Приезжай, Мария, — пригласила она.
Мария похвалила её хороший русский.
— Я русская, просто родилась здесь. Дома мы всегда говорили по-русски.
Мария пообещала, что как-нибудь приедет. Когда-нибудь…
***
В этот раз она приехала на похороны. Заодно хотелось повидать маму. По пути в морг Мария купила четыре розы. У небольшого одноэтажного здания за больничными корпусами уже собралась группа людей. Мария узнала мать Оксана.
Подошёл Игорь, поблагодарил её за то, что нашла время приехать. Он заметно изменился: располнел, осунулся, постарел. Перекинуться словами толком не успели — всех пригласили в зал прощания. Мария положила цветы в гроб к остальным букетам. Оксана лежала неподвижно, отстранённая, совсем не похожая на себя, с церковной бумажной лентой на лбу. Мария даже не знала, что она была крещёной.
— Отмучилась. Всего за полгода угасла, — тихо произнёс кто-то у неё за спиной.
На кладбище Мария не поехала. Дома мама достала старые альбомы, и они, устроившись рядом, долго рассматривали фотографии, вспоминали Оксана — её смех, привычки, нелепые истории. И от этого становилось особенно горько: ведь ей бы ещё жить и жить.