Он сделал вид, будто на экране появилось срочное сообщение, требующее немедленного внимания. Ирина прекрасно знала этот жест: так ведет себя человек, который любой ценой пытается исчезнуть из неприятного разговора, оставаясь при этом сидеть за тем же столом.
— Валерия, — Ирина заставила себя улыбнуться и произнесла это настолько мягко, насколько позволяли кипящие внутри нервы. — Плато с морепродуктами огромное. Мы его просто не осилим. Может, остановимся на том, что планировали сначала: сырная тарелка и мясная нарезка?
Валерия демонстративно вскинула глаза к потолку, будто услышала невероятную глупость. Полина, сидевшая рядом, прикрыла рот ладонью и тихо прыснула.
— Ирина, ну зачем ты сейчас начинаешь считать каждую мелочь? — громко, почти на весь зал, возмутилась золовка. Несколько гостей за соседними столиками уже повернули головы в их сторону. — У мамы с папой годовщина! Тридцать лет вместе! Разве такое каждый день бывает? Да и Дмитрий же сказал, что сегодня угощает. Правда, братик?
Дмитрий густо покраснел, даже уши стали пунцовыми. Не поднимая взгляда от телефона, он пробормотал что-то нечленораздельное, что при желании можно было принять за согласие.
Елена Сергеевна тут же встала на сторону дочери.
— Ириночка, ну правда, не надо омрачать вечер, — сказала она с укоризненной мягкостью. — Дмитрий у нас молодец, всегда о родных думает, такой хороший праздник устроил. Пусть девочки тоже порадуются. Вы же оба работаете, не бедствуете. Что теперь из-за каких-то копеек настроение портить?
Копеек.
Ирина с такой силой сжала лежавшую на коленях салфетку, что костяшки пальцев побелели. Свекровь, похоже, искренне была уверена: весь этот ужин оплачивает ее замечательный сын из своих якобы солидных доходов. Дмитрий никогда не признавался родителям, что с деньгами у него давно не так радужно, как он любит изображать. Ему было удобнее поддерживать легенду об успешном человеке, у которого все под контролем. Ирина годами молчала, не желая выставлять мужа несостоятельным перед его семьей. Только теперь эта тщательно сохраненная иллюзия обернулась против нее самой.
Официант, словно опасаясь, что кто-то все-таки передумает, быстро дописал заказ и почти бегом удалился. Вскоре ужин начался.
Очень скоро за столом стало понятно: это вовсе не семейное торжество в честь родителей Дмитрия. Атмосфера все больше напоминала шумные посиделки трех подруг, которым просто повезло оказаться в дорогом ресторане без необходимости платить. Валерия, Полина и Дарья оживленно обсуждали новую косметику, какого-то общего знакомого, купившего, по их словам, совершенно неудачную машину, а потом перешли к планам поездки к морю в бархатный сезон.
Родители Дмитрия сидели почти безучастно. Елена Сергеевна время от времени улыбалась, когда ей бросали дежурные комплименты, а Андрей Павлович и вовсе почти не участвовал в разговоре. Он молча и сосредоточенно расправлялся с закусками, явно решив получить от вечера максимум гастрономического удовольствия.
Ирина ковыряла вилкой салат, совершенно не ощущая его вкуса. Ее взгляд то и дело возвращался к подругам Валерии. Полина ничуть не стесняясь выбирала из общего блюда самые крупные куски краба и щедро выжимала на них лимон. Дарья уже, кажется, в десятый раз фотографировала себя с бокалом вина на фоне ресторанного интерьера, старательно подбирая удачный ракурс для соцсетей. Валерия заливисто смеялась, пересказывая какую-то историю о своем начальнике, в которой, по мнению Ирины, не было ничего смешного.
За все это время ни одна из троих ни разу не обратилась к виновникам торжества по-настоящему. Никто не спросил, как они себя чувствуют, что помнят о дне знакомства, как прожили эти тридцать лет, каким был для них сегодняшний день. Годовщина служила лишь удобным предлогом — бесплатным билетом к хорошей еде, дорогому вину и чужой банковской карте.
Первая бутылка вина опустела меньше чем за полчаса. Валерия, не задумываясь, подняла руку и подозвала официанта.
— Повторите нам, пожалуйста. И льда принесите побольше.
Ирина наклонилась к Дмитрию так близко, что ее губы почти коснулись его уха.
— Скажи своей сестре, чтобы она остановилась, — прошептала она тихо, но каждое слово прозвучало жестко. — У меня на карте не бездонный счет.
Дмитрий нервно сглотнул, бросил быстрый взгляд на мать, которая в этот момент улыбалась Валерии, и так же шепотом ответил:
— Ир, ну потерпи немного. Только не начинай при родителях. Я потом все верну, честное слово. Как только закрою поставку, сразу переведу тебе деньги.
— Эту поставку ты закрываешь уже третий месяц, — не повышая голоса, сказала Ирина. — Через пять дней у нас платеж по ипотеке.
— Я что-нибудь придумаю. Займу, договорюсь… Ну пожалуйста, не порти маме праздник.
Вот в этом и заключался весь Дмитрий. Главное — не расстроить маму. Не задеть сестру. Оставаться хорошим сыном, хорошим братом, приятным человеком для всех вокруг. Для всех, кроме собственной жены, которой потом приходилось разгребать последствия его бесконечной мягкости и желания всем угодить.
Тем временем подали горячее. Подруги Валерии продолжали веселиться, перебивая друг друга и перекрывая негромкую музыку, звучавшую в зале. Елена Сергеевна с умилением смотрела на дочь, будто радовалась, что у Валерии такие веселые, ухоженные и, как ей казалось, обеспеченные подруги. То, что их «обеспеченность» прямо сейчас держалась на карте невестки, ее, похоже, совершенно не интересовало.
Ужин постепенно близился к завершению. Андрей Павлович откинулся на мягкую спинку дивана и удовлетворенно погладил себя по животу. Ирина мысленно начала складывать примерную сумму счета. Выходило неприятно много, гораздо больше, чем она рассчитывала, но все еще в пределах катастрофы, которую можно было пережить. Если бы на этом вечер закончился, она бы молча расплатилась, сделала выводы и больше никогда не позволила втянуть себя в подобную «семейную» щедрость.
Но Валерия, как оказалось, и не думала останавливаться.
Она подозвала официанта, уносившего пустые тарелки, и весело сказала:
— Принесите нам десертное меню. Девочки, кто что будет? У них здесь тирамису просто невероятный.
— Ой, я вечером сладкое не ем, — протянула Дарья, поправляя волосы и снова проверяя свое отражение в экране телефона. — Хотя… можно мне с собой? Заверните кусочек вишневого штруделя, я завтра на завтрак съем.
— Тогда и мне тоже, — тут же подхватила Полина. — Фисташковый рулет. Навынос. С кофе утром будет идеально.
— Ну раз уж празднуем, то празднуем красиво, — радостно подвела итог Валерия. — Мне тоже тирамису с собой упакуйте. И еще бутылочку вот этого розового игристого добавьте, пожалуйста. Мы потом ко мне поедем, продолжим вечер.
Ирина на несколько секунд будто перестала дышать.
Три недешевых десерта, которые даже не собирались есть здесь. Бутылка коллекционного игристого, чтобы Валерия с подругами продолжила развлекаться уже у себя дома. И все это — за счет Ирины.
Она медленно повернула голову к мужу. Дмитрий уткнулся в чашку с чаем так, словно в ней скрывался ответ на все жизненные вопросы, и старательно делал вид, что происходящее его не касается. Он уже сдался. Полностью и окончательно.
И в этот момент внутри Ирины что-то коротко и ясно щелкнуло, будто наконец не выдержала пружина, сжимавшаяся весь вечер.