Напряжение, которое весь вечер закручивалось внутри всё туже, вдруг перестало давить. Вместе с ним куда-то исчезли раздражение и злость. Вместо них появилась холодная, почти прозрачная ясность, от которой мысли стали ровными и предельно простыми.
Ирина вдруг совершенно отчетливо поняла: если сейчас она смолчит, достанет карту и оплатит этот парад чужой наглости, то перестанет уважать себя. Не на час, не до утра — навсегда. С этого вечера за ней окончательно закрепят роль безотказного семейного кошелька, который открывают тогда, когда кому-то захотелось блеснуть перед посторонними. Спонсора чужих понтов, которому даже спасибо говорить необязательно.
Она спокойно взяла салфетку, промокнула уголки губ и аккуратно положила ткань рядом с тарелкой.
— Прошу прощения, я отойду буквально на минуту, — произнесла Ирина ровным, почти будничным тоном. — Нужно привести себя в порядок.
Поднявшись из-за стола, она вовсе не направилась к туалетным комнатам. Ее шаги были уверенными и прямыми. Ирина пошла к стойке администратора, возле которой как раз стоял их официант. Молодой человек что-то быстро набирал в терминале: оформлял тот самый заказ с десертами на вынос и бутылкой игристого.
— Простите, — Ирина остановилась рядом со стойкой и слегка наклонилась к нему. — Мы за столиком у окна.
— Да, конечно, я помню, — вежливо ответил официант, подняв глаза. — Ваш дополнительный заказ уже передают на кухню.
— Будьте добры, разделите наш счет на два отдельных.
Улыбка на лице парня стала более сдержанной, деловой. Он кивнул, открыл на экране заказ их стола и приготовился вносить изменения.
— Скажите, какие позиции оставить в вашем счете.
— Записывайте, — Ирина посмотрела на монитор. — Два салата с ростбифом. Сырное ассорти. Мясная нарезка. Два медальона из телятины. Чайник зеленого чая. Это заказали родители Дмитрия. Еще мой салат с морепродуктами и стакан минеральной воды. На этом всё.
Официант быстро перебирал позиции, щелкая по экрану.
— Готово, — через несколько секунд сообщил он. — В первом чеке остались блюда родителей, ваши закуски и вода. Во втором — плато с морепродуктами, три дорадо, всё вино, которое заказывали за вечер, три десерта на вынос и бутылка игристого. Всё верно?
— Совершенно верно, — подтвердила Ирина и достала из сумки банковскую карту. — Первый счет я закрываю сейчас.
Она приложила карту к терминалу. Аппарат коротко пискнул, затем выплюнул длинную белую полоску чека. Ирина забрала карту и спрятала ее обратно в сумку. Сумма получилась именно такой, на какую она и рассчитывала, приглашая родителей мужа на спокойный семейный ужин. Ничего запредельного, ничего лишнего.
— А второй чек, пожалуйста, отнесите к столу, — добавила она тем же спокойным голосом. — Девушке, которая просила упаковать десерты с собой. Положите его в папку для счета, как обычно.
— Конечно, — кивнул официант и распечатал второй чек.
Длина этой бумажной ленты выглядела куда внушительнее первой.
Ирина развернулась и без спешки пошла обратно. Внутри у нее стояла такая тишина, словно все эмоции выключили одним движением. Она вернулась на свое место, села, расправила юбку на коленях и обвела взглядом сидевших за столом.
Подруги Валерии, склонившись над телефоном, что-то оживленно рассматривали и тихо хихикали. Сама Валерия неторопливо подкрашивала губы, любуясь отражением в маленьком зеркальце. Родители Дмитрия пили чай. Дмитрий, побледневший и напряженный, нервно барабанил пальцами по колену.
Не прошло и минуты, как к ним подошел официант. В руках он держал деревянную резную папку для счета. Не колеблясь ни секунды, парень подошел прямо к Валерии и аккуратно положил папку перед ней, рядом с косметичкой.
— Ваш счет за дополнительные блюда и напитки, — вежливо сказал он. — Десерты и вино на вынос сейчас принесут в фирменных пакетах. Вам удобнее оплатить картой или наличными?
Валерия застыла с помадой в руке. Несколько секунд она смотрела на деревянную папку так, будто та появилась из воздуха. Потом медленно подняла глаза на официанта.
— Какой еще счет? — резко спросила она. — Мы вообще-то еще не собирались уходить. И счет отдайте моему брату, он оплачивает. Дмитрий, возьми.
Она раздраженно подтолкнула папку в сторону мужа Ирины.
Дмитрий уже потянулся к ней рукой, но Ирина заговорила первой. Она не повысила голос, не ударила ладонью по столу, не позволила себе ни одной резкой интонации. Но каждое слово прозвучало настолько ясно, что за столом мгновенно стало тихо.
— Дмитрий ничего оплачивать не будет. Сегодня Дмитрий такой же гость, как и его родители. Семейный ужин в честь годовщины оплатила я. Но я оплатила только то, что заказывали его родители, и свою еду.
Она повернулась к Валерии и спокойно встретилась с ней взглядом.
— Морепродукты, дорогая рыба, вино, которым ты угощала своих подруг, десерты на вынос и бутылка шампанского домой — всё это находится в папке перед тобой. Это твой заказ. Его ты и оплачиваешь.
На несколько мгновений вокруг словно застыл воздух. Слышна была только негромкая джазовая музыка из колонок и звон приборов за соседними столиками.
По лицу Валерии медленно расползлись неровные красные пятна. Она рывком раскрыла папку, вытащила чек, пробежала глазами по строкам и резко втянула воздух. Итоговая сумма явно оказалась совсем не той, которую она ожидала увидеть на чужой карте.
— Ты издеваешься? — прошипела она, мгновенно забыв о своей ухоженной, салонной невозмутимости. — У меня нет с собой таких денег! Мы же договорились, что вы угощаете! Вы нас пригласили!
— Я пригласила родителей Дмитрия, — холодно и отчетливо ответила Ирина. — На пять человек. Я не звала твоих подруг. Я не соглашалась оплачивать самые дорогие позиции из меню для людей, которых вижу второй раз в жизни. Захотела произвести впечатление — пожалуйста. Но за собственный счет. Так будет честно.
Полина и Дарья сидели, втянув головы в плечи. Они неловко переглядывались, уже не улыбаясь. Бесплатный праздник внезапно закончился, столкнувшись с очень конкретной и неприятной реальностью.
Первой опомнилась свекровь. Елена Сергеевна театрально ахнула и прижала ладонь к груди.
— Ириночка! Что же ты творишь! Родную золовку перед чужими людьми позоришь! Совесть у тебя есть? Дмитрий, ну скажи ты своей жене! С каких пор в семье такие расчеты?
Дмитрий сидел белый, как простыня. Его взгляд метался от матери к жене и обратно. Было видно, что он прекрасно понимает: его зажали между двумя сторонами, и спрятаться за чашкой чая уже не получится.
— Ир, ну ты чего, — беспомощно протянул он.