— Давай я, может, кредиткой закрою, а потом как-нибудь разберусь, — выдавил Дмитрий, явно пытаясь спасти хоть видимость приличия. — Ну правда, ситуация неудобная.
Ирина медленно повернула к нему голову. В ее лице не было ни злости, ни торжества. Только усталая, почти равнодушная жалость.
— Попробуй, — ровно ответила она. — Если после ремонта коробки передач в твоей машине, который ты оплатил месяц назад, на карте еще остался хоть какой-то лимит, можешь рассчитаться.
Она прекрасно знала: лимита там давно нет. Дмитрий это тоже понимал. Он сразу сник, опустил глаза и больше не произнес ни слова.
Официант все так же стоял рядом со столом. Лицо у него оставалось безупречно спокойным — профессиональная маска человека, который за смену видел и скандалы громче, и неловкости похуже.
— Так каким способом будет произведена оплата? — вежливо, но уже настойчивее обратился он к Валерии.
Та метнула в сторону Ирины такой взгляд, будто хотела прожечь в ней дыру. Потом резко обернулась к подругам, которые уже начали тихонько подхватывать сумочки со стульев.
— Девочки, переводите мне на карту, — процедила Валерия, едва разжимая губы. — Сейчас. Я сама оплачу.
Полина смущенно кашлянула и виновато пожала плечами.
— Валер, у меня до зарплаты еще три дня, — пробормотала она. — Там совсем мелочь осталась. Ты же сама сказала, что угощает брат. Я не рассчитывала на такие траты. Если бы знала заранее, заказала бы обычный салат, а не этих крабов.
— У меня тоже почти ничего, — тоненько вставила Дарья, отводя взгляд в сторону. — Я вчера за маникюр отдала.
Елена Сергеевна засуетилась и принялась торопливо копаться в своей потертой сумке.
— Валерочка, доченька, погоди, — забормотала она. — У меня тут пенсия наличными лежит. Сейчас посмотрю, сколько есть, я добавлю…
Ирина наблюдала за этой суетой совершенно спокойно, будто происходящее ее больше не касалось. Андрей Павлович сидел мрачный, сдвинув густые брови. Похоже, только теперь до него начало доходить, за чей счет в их семье обычно устраивались широкие жесты и красивые застолья.
В итоге Валерии пришлось снять почти все, что оставалось на зарплатной карте, уйти в овердрафт и добавить те наличные, которые смогла наскрести мать. Деньги она бросила в шкатулку так, словно швыряла не оплату, а личное оскорбление. Когда официант принес пакеты с десертами, Валерия почти вырвала их у него из рук.
— Больше моей ноги у вас дома не будет, — прошипела она, глядя уже не на Ирину, а на Дмитрия. — Спасибо за роскошный праздник, братик. Повезло тебе с женой, ничего не скажешь.
Она круто развернулась и направилась к выходу, громко отбивая каблуками по полу. Подруги поспешили следом, не попрощавшись и старательно пряча глаза, будто мечтали сделаться частью ресторанного интерьера.
За столом осталось четверо. Елена Сергеевна сидела с плотно сжатыми губами и видом человека, которому нанесли непоправимую обиду.
— Вечер испортила, — тихо, но достаточно отчетливо пробормотала она, глядя куда-то в окно. — Из-за какого-то куска рыбы такую грязь развела.
Ирина поднялась со своего места.
— Андрей Павлович, Елена Сергеевна, я еще раз поздравляю вас с годовщиной, — сказала она спокойно и вежливо. — Надеюсь, горячее вам понравилось. У них действительно хорошо готовят телятину. Свой подарок я оплатила полностью, как и обещала. А теперь прошу меня извинить, я поеду домой. После работы я очень устала.
Ответа она ждать не стала. В гардеробе забрала пальто, вышла на прохладную вечернюю улицу и вызвала такси. Свежий воздух показался почти невероятным. Ирина вдохнула глубоко и впервые за весь день почувствовала, что ей стало легче.
Дмитрий вернулся домой только спустя два часа. Видимо, все это время он успокаивал мать, слушал упреки и принимал на себя длинные рассуждения о том, какую жадную, черствую и бессердечную женщину он выбрал себе в жены.
Он прошел на кухню. Ирина сидела за ноутбуком и просматривала рабочую почту. Дмитрий выглядел измученным, но злость в нем все еще кипела.
— Зачем ты это устроила? — начал он прямо с порога, упершись ладонями в столешницу. — Ты опозорила Валерию перед ее подругами. Меня выставила идиотом перед родителями. Тебе эти четыре тысячи гривен что, жизнь бы изменили? Ты же премию на прошлой неделе получила!
Ирина медленно подняла глаза от экрана. Затем закрыла ноутбук.
— Дело не в четырех тысячах гривен, Дмитрий, — произнесла она тихо. — Дело в самоуважении. Твоя сестра привыкла красиво жить за чужой счет. Ты привык выглядеть щедрым сыном и заботливым братом за мои деньги. Так больше не будет.
— Мы семья! — голос Дмитрия сорвался на крик. — В семье не считают, где чье!
— Прекрасно, — кивнула Ирина. — Если у нас все общее, тогда завтра ты переводишь свою часть платежа по ипотеке. Потом оплачиваешь половину коммуналки. И продукты на неделю покупаешь сам. У нас ведь общий бюджет, правильно? Я свою часть уже внесла. Теперь твоя очередь.
Дмитрий осекся. Вся его уверенность будто мгновенно сдулась, как проколотый шарик. Он отлично понимал, что денег у него сейчас нет. Более того, ближайшие пару недель он собирался спокойно жить на средства жены, как уже бывало не раз.
— Ир, ты же знаешь, какая у меня сейчас ситуация… — тон у него сразу стал другим, мягким и просительным. — Ну зачем ты так?
— Потому что теперь ситуация изменилась, — Ирина поднялась из-за стола и посмотрела на мужа без раздражения, но твердо. — Я больше не собираюсь оплачивать прихоти твоих родственников, пока ты делаешь вид, будто все само как-нибудь рассосется. Хочешь угощать сестру устрицами — заработай на устрицы. Мои деньги отныне будут уходить только туда, куда решу я. На этом разговор окончен.
Она прошла мимо него в спальню, оставив Дмитрия одного посреди темной кухни.
На следующий день телефон Ирины, как она и ожидала, молчал. Ни Елена Сергеевна, ни Валерия не звонили. И это молчание оказалось удивительно приятным. Впервые за долгое время Ирина почувствовала: ее границы наконец закрыты на прочный замок, и ключ от него находится только у нее.
Дмитрий ходил по квартире тише обычного, без напоминаний вымыл посуду и даже принялся обзванивать старых клиентов, пытаясь оживить свой давно застрявший бизнес.
Иногда достаточно просто перестать оплачивать чужие счета, чтобы окружающие наконец вспомнили: у них тоже есть собственные деньги и собственная ответственность.