Марине казалось, что череп вот-вот расколется от жара. Ртутный столбик упрямо подбирался к отметке 39, и от этого становилось только страшнее. Ангина накрыла ее так резко, будто выбила из-под ног пол: горло горело, каждое движение причиняло боль, а сделать обычный глоток воды было почти невозможно. В тридцать пять она и без болезни ощущала себя до предела вымотанной. Нормальной личной жизни не сложилось, сбережений почти не было, а лучшие годы будто растворились в бесконечном обслуживании маминых желаний, прихотей и внезапных «очень срочно надо».
Но сейчас сильнее всего мучили не температура и не ломота в теле. Настоящий удар лежал у нее на коленях — официальное банковское уведомление с тревожной красной отметкой: «Досудебное взыскание». Конверт принесла мать, заглянувшая к ней якобы ненадолго. В письме было сухо сказано: задолженность необходимо закрыть в течение тридцати дней. А сумма, выделенная жирным шрифтом, заставила Марину похолодеть даже сквозь жар: 1 500 000 грн.
Мысли закружились в голове одна за другой. Какие еще полтора миллиона? Когда мать успела оформить такой кредит? На что могли уйти эти деньги? И каким образом банк вообще одобрил ей такую сумму? Неужели она заложила собственную квартиру?
В этот момент в комнату легкой, почти танцующей походкой вошла Татьяна — ее мать. В свои шестьдесят она без тени сомнения считала себя женщиной, перед которой мужчины должны терять голову. И, надо признать, выглядела действительно моложе паспортного возраста. Пенсионерка пребывала в том самом состоянии, когда седина уже появилась, а желание бросаться в авантюры только разгорается. Эгоизма в ней хватило бы на троих, и Татьяна искренне полагала: единственная дочь просто обязана обеспечивать ей красивую жизнь.
Сегодня на матери было новое бордовое платье, плотно облегавшее фигуру, волосы уложены так, словно она собралась на свидание, а в комнате стоял густой, навязчивый аромат дорогих французских духов. Татьяна, не спеша, поправляла у зеркала крупные серьги и явно собиралась уходить.
— Мам… — сипло позвала Марина, с трудом вытолкнув из пересохшего горла хоть какой-то звук. Дрожащими пальцами она приподняла письмо. — Объясни мне, что это? Откуда взялись полтора миллиона? Как ты их получила и зачем?
Татьяна скользнула глазами по листу так равнодушно, будто речь шла о рекламной брошюре. Потом скривила ярко накрашенные губы и махнула рукой, словно отгоняла надоедливую мошку.
— Ой, Господи, ну взяла и взяла. Что ты устраиваешь трагедию? Олегу срочно понадобились деньги на бизнес, у него там поставки срывались. Банк выдал кредит под залог квартиры. И что ты уставилась на меня так, будто я на допросе?
— Полтора миллиона, мама?! — Марина попыталась повысить голос, но тут же закашлялась. — Ты вообще понимаешь, что сделала? Чем ты собиралась это выплачивать?
— Мариночка, не надо этих сцен, — снисходительно произнесла Татьяна и легонько похлопала дочь по плечу, будто успокаивала капризного ребенка. — Ну внесешь хотя бы минимальный платеж, правда? Ты же начальник отдела, зарплата у тебя нормальная. А Олег совсем скоро все отдаст, еще и с процентами. Ладно, я побежала, он меня уже в ресторане ждет. Выпей что-нибудь от температуры.
Она повернулась к двери и уже направилась в коридор, но за спиной прозвучало короткое:
— Стой.
Голос у Марины был негромкий, сорванный болезнью, хриплый. Но в нем появилось что-то настолько непривычно твердое, что Татьяна застыла на месте.
— Ну что еще? Марина, я правда опаздываю, у нас столик забронирован! — мать обернулась, и раздражение в ее голосе уже не скрывалось.
Марина с усилием поднялась на диване. Ее трясло от озноба, щеки пылали, но взгляд стал холодным и прямым.
— Я не буду платить ни минимальный взнос, ни какой-либо другой, — произнесла она жестко. — Я на больничном, премию мне урежут. Таких денег у меня нет.
— Да перестань! Открой свою заначку, — всплеснула руками Татьяна. — Я знаю, ты копила на машину. Возьми оттуда, потом положишь обратно. Неужели родной матери жалко?
— Мне жалко себя, — Марина стиснула красное уведомление так сильно, что пальцы побелели. — Больше ты не получишь от меня ни копейки. Ни на платья, ни на развлечения, ни на своего альфонса.
— Как ты смеешь так его называть?! — вспыхнула Татьяна и уперла руки в бока. — Олег предприниматель, у него просто временные сложности!
— Олег — нахлебник, который вытягивает из тебя деньги. А ты перекладываешь свои долги на меня, — отрезала Марина, не отводя взгляда и глядя матери прямо в глаза.