— Так что запомни, — голос Марины стал ровным и холодным. — Завтра с утра я подаю объявление о продаже твоей квартиры. Из вырученных денег закрываем эти полтора миллиона, пока коллекторы окончательно не превратили нашу жизнь в ад. А всё, что останется после сделки, пойдет на твое место в частном пансионате для пожилых.
— Что?.. — Татьяна даже отступила на шаг. — Ты сейчас что такое сказала?!
— Мам… — Марина произнесла это почти беззвучно, с такой усталостью, будто сил спорить больше не осталось. — Объясни мне только одно: как мы вообще дошли до этого?
Началось всё пять лет назад. Тогда мать и дочь еще делили одну трехкомнатную квартиру. Жизнь под одной крышей давно превратилась в бесконечное поле боя: то чашка в раковине не помыта, то свет в коридоре не выключен, то кто-то не так посмотрел или не тем тоном ответил. Ссоры вспыхивали из пустяков и разрастались до крика.
В какой-то момент стало понятно: если они не разъедутся, то окончательно возненавидят друг друга. Решение казалось разумным и даже спасительным — продать большую квартиру и купить две небольшие однокомнатные. Каждой — свой угол, своя дверь, своя тишина.
Разъехаться действительно удалось. А вот спокойствие так и не наступило.
После сделки у Татьяны на руках осталась разница от продажи — примерно триста тысяч рублей. Марина надеялась, что мать положит эти деньги в банк, оставит на лечение или хотя бы сохранит на непредвиденный случай. Но Татьяна рассудила иначе. В ней будто проснулась запоздалая жажда красивой жизни.
За месяц она истратила всё до последней копейки. Салоны, процедуры, массажи, дорогая косметика, новые платья, посиделки в кафе и ресторанах с приятельницами — деньги утекали так быстро, словно их и не было.
Марина тогда промолчала.
«Пусть, — уговаривала она себя. — Мама всю жизнь пахала, во всем себе отказывала, одна меня поднимала. Может, имеет право хоть теперь почувствовать себя красивой и свободной».
Но накопления закончились, а привычка жить широко никуда не делась. И Татьяна нашла для себя новый источник — микрозаймы. Пенсия у нее была вполне приличная, даже выше средней, поэтому заявки одобряли мгновенно. Пара движений в телефоне — и деньги уже на карте.
Свою пенсию Татьяна тратила на косметологов, обновки и встречи с подругами. А через две недели, когда подходил срок платежа и начинались звонки из банка, мобильный Марины начинал вибрировать без остановки.
— Мариночка, доченька, выручай! — мать рыдала так убедительно, что Марине приходилось выходить из кабинета, чтобы коллеги не слышали. — Они мне названивают каждые пять минут! Я уже не могу!
— Мам, ну как это опять получилось? — Марина устало массировала пальцами переносицу. — Ты же только недавно пенсию получила. Мы договаривались: часть оставляешь на платеж. Куда ты всё дела?
— Какие платежи, Мариночка?! — мгновенно переходила в образ несчастной жертвы Татьяна. — Коммуналка, лекарства, продукты! У меня в холодильнике пусто, один кусочек сыра валяется! Ты хочешь, чтобы к твоей матери какие-то бандиты ворвались?
И Марина сдавалась. Переводила деньги из своей зарплаты, закрывала очередной займ, отказывалась от покупок, откладывала визит к врачу, экономила на еде. А Татьяна тем временем спокойно убирала телефон, вытирала совершенно сухие глаза и вешала в шкаф новое платье, купленное накануне.
Настоящая пропасть разверзлась, когда рядом с Татьяной появился Олег.
Он был тем самым типом мужчины, которого сразу хочется обойти стороной. Сорок пять лет, на пятнадцать младше Татьяны, липкая улыбка, сладкие речи и глаза, которые ни секунды не задерживались на одном месте. Олег быстро понял, что перед ним одинокая, доверчивая женщина, тоскующая по любви, с собственной квартирой и стабильной пенсией.
Он осыпал ее комплиментами, называл «моя девочка», обещал роскошную жизнь, поездки, подарки и счастье до конца дней. Татьяна таяла. Ей казалось, что судьба наконец-то наградила ее за все прошлые лишения.
С этого момента запросы выросли уже не просто сильно — они стали безумными. Татьяна окончательно перестала отличать мечты от реальности и оформила тот самый огромный кредит на 1,5 миллиона рублей. Официально — чтобы помочь Олегу спасти бизнес и срочно закрыть какие-то «горящие поставки».
Пока тридцатипятилетняя Марина жила без личной жизни, пила растворимый кофе, покупала макароны по скидке и гасила старые мамины долги, ее шестидесятилетняя мать разыгрывала историю великой страсти — разумеется, за чужой счет.
Но даже самое бесконечное терпение однажды ломается. И теперь Марина, с температурой, больным горлом и полным отчаянием внутри, была вынуждена произнести этот страшный ультиматум — продажа квартиры, погашение долга и частный дом престарелых.
Татьяна несколько секунд смотрела на дочь так, будто не поняла слов. Потом вдруг откинула голову назад и громко, по-настоящему весело рассмеялась.
— Дом престарелых? Ой, Марина, ну не смеши ты меня!