Антон придвинул к краю стола распечатку с подсчётами и спокойно сообщил Николаю Сергеевичу, что до конца дня нужно вернуть ключи.
— Мы переводим объект на дистанционный контроль. Сигнализация установлена, уведомления настроены, всё продумано. Держать ночного сторожа в прежнем формате больше нет смысла.
Николай Сергеевич опустил взгляд на бумагу, потом достал из кармана связку. На металлическом кольце висели четыре ключа, два из них всё ещё были обмотаны старой изолентой. Он положил связку рядом с ручкой директора.
— От главного входа и склада вы знаете. Этот — от подсобного помещения. А последний открывает калитку с улицы.
Антон коротко кивнул и потянулся к ящику стола, но Николай придержал ключи ладонью.
— Отметьте, что приняли все четыре. И ещё посмотрите мои сообщения насчёт крыши. Я с июня об этом пишу.
Директор поднял на него глаза.
— Николай Сергеевич, про крышу я помню. Но сейчас речь идёт о вашей должности.
— Так это тоже входило в мою работу, — тихо возразил Николай. — Ночью я вижу, где потекло, понимаю, кому звонить. Камера ведро под протечку не поставит.
Антон откинулся на спинку кресла.
— Ведро поставить сможет кто угодно. На вас у нас уходит тридцать две тысячи гривен в месяц — только за то, чтобы вы ходили здесь по ночам и поднимали людей звонками. Новый договор стоит восемь с половиной. Экономия — двадцать три с половиной тысячи. Я обязан считать расходы.
Николай Сергеевич убрал руку. Антон сделал запись о получении ключей, передал ему второй экземпляр бумаги и спросил, не осталось ли в сторожке чего-то личного.
— Кружка да куртка. Заберу сейчас.
Директор уже снова смотрел в монитор. Николай ещё несколько секунд постоял у стола, затем собрал свои документы и вышел.
В маленьком печатном цехе он проработал не один год. Приходил к закрытию, принимал помещение после вечерней смены, обходил те места, куда был доступ, и записывал, на что утром нужно обратить внимание. Если замечал поломку или подозрительный звук, звонил тому, кто отвечал за этот участок. А когда понимал, что самому подходить опасно, держался в стороне и ждал специалистов. Ирина, начальница смены, бывало, ворчала из-за ранних звонков, но всё равно приезжала сама или находила того, кто мог добраться до цеха.
За последний год тревожных поводов стало больше. После дождей промокала стена возле дальнего окна, складская дверь закрывалась с трудом, в технической комнате появился непривычный гул. Николай отправлял сообщения, прикладывал фотографии снаружи, просил проверить. Одно устраняли, другое откладывали до следующего месяца.
Теперь он сложил в пакет кружку, запасные носки и старую рабочую куртку. У выхода его встретила Ирина и спросила, правда ли он больше не выйдет на смену. Николай кивнул.
— С сегодняшнего дня у них новый порядок. Вам объяснят.
Она хотела что-то сказать, но из цеха её окликнули: машина ожидала готовый тираж. Николай махнул рукой, показывая, что ей нужно идти, и понёс пакет к остановке.
Дома возле калитки возился Дмитрий. Сын заехал после работы, как и обещал, чтобы поправить перекосившуюся петлю. Увидев отца с вещами, он отложил инструмент.
— Всё же рассчитали?
— Рассчитались, — ответил Николай. — Теперь их охраняет сигнализация.
Дмитрий забрал у него пакет и спросил, ел ли он. Отец сказал, что дома есть суп. Сын прошёл на кухню, включил чайник, достал тарелки.
— Значит, теперь будешь по ночам нормально спать, — сказал он. — Я давно тебе говорил, пап. После смены поспишь два часа, а потом весь день ходишь разбитый.
Николай сел возле окна. Во дворе стояла лестница, которую они собирались убрать ещё на прошлой неделе. Он спросил, когда Дмитрий сможет приехать и глянуть крышу на сарае.
— В воскресенье, — ответил сын. — Теперь тебе отсыпаться после ночи не нужно, спокойно всё сделаем.
Николай кивнул. После ужина Дмитрий предложил пройтись до магазина и взять свежего хлеба. Отец автоматически посмотрел на часы и потянулся к вешалке, где обычно висела его рабочая куртка. Но куртка лежала в пакете на полу. Дмитрий заметил это движение, однако промолчал.
В первую ночь Николай проснулся сам, без будильника. Некоторое время лежал, прислушиваясь к ровному шуму холодильника, потом поднялся и вышел на кухню. На часах было около двух. В это время он обычно обходил дальний коридор и проверял, спокойно ли у складского входа.
Дома проверять было нечего. Николай налил себе воды, сел за стол и открыл телефон. В рабочем чате появились новые сообщения о порядке закрытия помещений. Он прочитал пару строк, потом вспомнил, что теперь это его уже не касается. Вышел из переписки и отложил телефон подальше.
Утром позвонил Дмитрий, хотел узнать, как отец спал. Николай сказал, что нормально. Сын попросил вечером не ложиться слишком рано: собирался заехать с продуктами. Отец ответил, что сходит сам, магазин рядом.
Через неделю, после сильного ночного ливня, позвонила Ирина. Николай в это время подметал дорожку перед домом. Она спросила, помнит ли он, кому в июне отправлял снимок мокрой стены.
— Антону, — ответил Николай. — А потом вам, когда он не отреагировал.
Ирина тяжело вздохнула. Утром возле части оборудования обнаружили воду. Повреждённые узлы пришлось отправить на проверку, часть материалов испортилась. Рабочие переносили уцелевшее, ждали специалистов, заказы сдвигались.
— Там же потекло? — спросил Николай.
— Уже дальше пошло. Кровельщики сказали, что старый участок давно надо было ремонтировать. Сейчас вскрывают.
Он уточнил, нужен ли ей тот снимок. Ирина ответила, что свой уже нашла, хотела только сверить дату. Антон называл случившееся случайностью: дождь был сильный, да и у нескольких соседних зданий тоже возникли проблемы.
Николай посмотрел на небо над своим двором. Ему хотелось спросить, почему ночью никто не заметил воду, но Ирина уже прощалась: приехала машина с заменой материалов.
В воскресенье они наконец собрались заняться сараем.