– Вынеси этот мешок к контейнерам, он тут только угол загромождает, – донёсся с кухни резкий голос Натальи, и почти сразу послышался глухой удар пластика о плитку.
Ирина задержалась в тесном коридоре. Тяжёлую сумку с продуктами она осторожно опустила на обувную тумбу, потом неторопливо расстегнула пальто и сняла его с плеч. На настенных часах стрелки ещё не успели добраться до одиннадцати утра, а в её собственной квартире, где каждая полка, каждый крючок и каждый гвоздик стояли на давно привычном месте, уже распоряжались посторонние руки.
Она вошла на кухню и остановилась у порога. В самом центре светлого помещения торчал огромный чёрный пакет для строительного мусора. Из раскрытой пасти пакета жалобно выглядывала ручка старой чугунной сковороды с толстым тяжёлым дном. На столешнице рядом были свалены стеклянные баночки с сушёным укропом, жестяные коробки из-под индийского чая, где Ирина держала лавровый лист и душистый перец, а также глиняный молочный кувшин, привезённый когда-то ещё из родительского дома.
Наталья стояла к ней спиной. На ней был бежевый спортивный костюм, сидевший так, будто его только что достали из модного каталога. Она с явным усердием вытирала пустую полку влажной салфеткой, брезгливо отставив в сторону мизинец с идеально свежим маникюром.
– Кажется, я достаточно понятно просила не вытаскивать ничего из моих шкафов без моего разрешения, – тихо, но очень внятно сказала Ирина, подходя ближе к столу.
Невестка даже плечом не повела. Она лишь медленно обернулась, заправила за ухо светлую мелированную прядь и, чуть вздохнув, указала салфеткой на мусорный пакет.
– Мы ведь говорили, что надо освободить пространство для нормальной жизни. Этот чугунный пережиток копил на себе нагар с незапамятных времён. Там сплошной старый жир и канцерогены. Сейчас адекватные люди на таком уже не готовят. Я заказала на маркетплейсе новый комплект с керамическим покрытием, спокойного оттенка. Кухня сразу будет выглядеть чище и современнее.
– На этой сковороде выходят самые удачные сырники и мясо тушится так, как ни в какой другой посуде, – Ирина наклонилась, крепко взялась за чугунную ручку и вернула сковороду на плиту. – И никакого нагара там нет. Я чищу её сухой солью и прокаливаю с маслом. Банки поставь обратно на место.
Наталья с раздражением бросила скомканную салфетку прямо на крышку глиняного кувшина.
– Ты просто держишься за старьё из привычки. В маленькой квартире нельзя превращать кухню в склад баночек, коробочек и тряпочек. От этого возникает визуальный шум, всё давит, будто воздуха не хватает. Мы с Дмитрием молодые, нам хочется жить в нормальной современной квартире, а не среди экспонатов старого быта.
Из гостиной, шлёпая мягкими домашними тапками, появился Дмитрий. На нём была растянутая футболка, глаза он тёр так, словно его выдернули из глубокого сна, и выглядел при этом человеком, который больше всего мечтал исчезнуть до того, как спор наберёт силу.
– Мам, ну зачем вы с утра начинаете на повышенных тонах? – пробормотал он, аккуратно обогнув чёрный пакет и встав у холодильника. – Наталья просто порядок наводит, она же как лучше хочет. Мы всё-таки пока живём вместе, надо как-то договариваться, искать общий язык, обновлять обстановку.
– Именно, сынок. Главное слово здесь – «пока», – Ирина повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза. – Вы приехали ко мне три месяца назад с чётким условием: поживёте ровно до тех пор, пока в вашей новостройке кладут плитку и красят стены. О том, что вы начнёте выбрасывать мои вещи и устанавливать свои порядки в моей квартире, речи не было.
Дмитрий виновато опустил взгляд и полез в холодильник за молоком. Наталья же явно не собиралась отступать. Она скрестила руки на груди и вызывающе приподняла подбородок.
– Раз мы здесь живём, значит, тоже имеем право пользоваться пространством так, чтобы нам было удобно. Я не могу нормально готовить, когда из каждого угла сыплются сушёные травы и пахнет какими-то старыми тряпками.
Ирина не стала отвечать на эту фразу. Она молча подошла к столу, собрала свои жестяные коробочки и спокойно, одну за другой, вернула их на деревянную навесную полку. Движения у неё были точные, руки не дрожали. За двадцать пять лет работы старшим экономистом в городском водоканале она привыкла к порядку, аккуратности и строгой отчётности. Эту трёхкомнатную квартиру улучшенной планировки она купила сама, когда после развода осталась одна с маленьким сыном. Выплачивала кооперативный пай, брала вечерние подработки, отказывала себе то в новых сапогах, то в поездке на отдых, но ни одной чужой копейки в эти стены вложено не было.
Когда полгода назад Дмитрий сообщил, что собирается жениться на Наталье, Ирина по-настоящему обрадовалась. Девушка сначала производила приятное впечатление: держалась вежливо, работала администратором в салоне красоты, охотно рассуждала о здоровом питании, домашнем уюте и личном развитии. Молодые оформили ипотеку на студию в строящемся микрорайоне на окраине города. А когда дом приблизился к сдаче, Наталья со слезами убеждала мужа, что снимать жильё и одновременно покупать материалы для ремонта они финансово не вытянут. Дмитрий пришёл к матери просить помощи, и Ирина, пожалев сына, отдала молодожёнам самую просторную комнату с выходом на лоджию.
Поначалу всё складывалось почти спокойно. Ирина старалась не путаться у молодых под ногами, задерживалась на работе до позднего вечера, а в выходные часто уезжала к сестре на дачу. Но со временем присутствие невестки начало расползаться по квартире всё шире. В ванной исчезло любимое лавандовое мыло Ирины: вместо него появились одинаковые дозаторы из матового коричневого пластика без наклеек, потому что так, по словам Натальи, сохранялась гармония оттенков. В прихожей пропал удобный пуфик для обуви: невестка сочла его тяжеловесным и выставила на балкон. Однако самый острый конфликт разгорелся именно вокруг кухни.
Около двух часов дня Ирина снова подошла к плите. Из пакета она достала свежую говяжью вырезку, почистила мелкую картошку, нарезала лук тонкими полукольцами и поставила на огонь тяжёлый толстостенный сотейник. Вскоре по кухне разлился насыщенный, тёплый запах подрумяненного мяса, лаврового листа и сладкой паприки. Ирина накрыла сотейник крышкой, убавила пламя до самого слабого и занялась огурцами для лёгкого салата.
Именно в эту минуту со стороны коридора послышались быстрые шаги.