Мужчина с рулеткой беспомощно перевел глаза сначала на Наталью, потом на Ирину. По его лицу было видно: ввязываться в чужой семейный скандал он совершенно не собирался.
— Мне сказали, что с хозяйкой все обговорено, — пробормотал он, обращаясь уже скорее к Наталье, чем к Ирине. — Учтите, у нас выезд без замера оплачивается. Двести гривен за подготовку чертежа.
— Наталья, оплатите человеку дорогу и работу из собственных средств, — сухо произнесла Ирина, коротким жестом указав на коридор. — И проводите его к двери. У вас есть две минуты. Потом я звоню в дежурную часть и сообщаю о попытке незаконно распоряжаться чужим жильем.
Замерщик решил не проверять, насколько серьезно прозвучала угроза. Он быстро втянул ленту рулетки, затолкал блокнот в карман рабочего комбинезона и, стараясь не задеть хозяйку квартиры, боком выбрался из кухни. Наталья метнулась следом и уже у входной двери сунула ему в ладонь несколько купюр — примерно четыре сотни гривен.
Дверь хлопнула, замок резко щелкнул, и квартира на секунду будто задохнулась от густой, давящей тишины. Но уже через мгновение Наталья ворвалась обратно. Щеки ее покрылись неровными красными пятнами, в глазах плескалась настоящая злость.
— Ты вообще понимаешь, что только что устроила? — прошипела она, срываясь на высокий, почти визгливый шепот. — Ты выставила меня полной дурой перед посторонним человеком! Я уже внесла двенадцать тысяч гривен аванса, чтобы нам закрепили материалы! Над проектом две недели работали! Дмитрий был согласен на ремонт!
— Дмитрий не владеет этой квартирой, — Ирина даже не шелохнулась и говорила все тем же ровным голосом. — Моей кухне четыре года. Ее делали на заказ из ясеневого массива, с нормальной фурнитурой, хорошими доводчиками и прочными полками. Этот гарнитур прослужит еще не один десяток лет. Ломать его ради твоих серых плит из прессованной стружки я не собираюсь. И устраивать тайные замеры за моей спиной — тоже.
— Да твой ясень давно выглядит как музейный экспонат! — сорвалась Наталья, сжав пальцы в кулаки. — Это безвкусица, понимаешь? Ты просто жадная и думаешь только о себе! Дмитрий пашет без отдыха, здоровье гробит, а ты даже родным людям навстречу пойти не можешь! Мы вкладываемся в твою же квартиру, хотим сделать лучше, а ты ведешь себя так, будто сидишь на сокровищах и никому не позволишь прикоснуться!
В этот момент в замке снова провернулся ключ. На пороге появился Дмитрий, держа в руках большую картонную коробку из строительного гипермаркета. Услышав обрывки крика, он застыл в прихожей и растерянно посмотрел то на жену, то на мать.
— Что у вас опять? — устало спросил он, опуская коробку на пол. — Вас на первом этаже слышно.
— Что у нас? — Наталья кинулась к нему, театрально вскинув руки. — Твоя мать только что выгнала мастера! При всех меня унизила, полицией пригрозила и заявила, что эту развалюху менять не даст! Скажи ей уже что-нибудь. Ты здесь мужчина или нет?
Дмитрий тяжело выдохнул, снял куртку и медленно прошел на кухню. Он выглядел измученным, словно последние силы держались на одной привычке.
— Мам, мы ведь правда хотели сделать по-человечески, современно, — начал он тем голосом, которым явно уже не раз повторял заготовленные фразы. При этом в глаза Ирине он почти не смотрел. — Наталья в таких вещах разбирается, она следит за тенденциями. Мы бы сами оплатили, с тебя ничего не просили. Кухня стала бы светлее, удобнее, стильнее. Зачем нужно было выгонять мастера?
— Во-первых, сын, эта кухня меня полностью устраивает, — твердо сказала Ирина, села на стул и спокойно сложила руки на столе. — Во-вторых, любые изменения, которые нельзя потом просто снять и унести, делаются только с письменного согласия собственника. Единственный собственник здесь — я. Такого согласия я не давала и давать не намерена. А в-третьих, у меня к вам двоим есть вопрос. Очень серьезный. И ответ я хочу услышать сейчас, без уверток.
Наталья фыркнула и с демонстративным видом прислонилась плечом к дверному косяку, скрестив ноги.
— Ну конечно, начинай допрос, — бросила она. — Хотя о чем с тобой вообще можно говорить? Моя мама правильно предупреждала: жить под одной крышей с пожилыми людьми невозможно. Стоит им почувствовать себя хозяевами, как сразу начинается мания величия.
— Наталья, помолчи, — неожиданно жестко оборвал ее Дмитрий.
Жена осеклась. Он повернулся к матери.
— Что ты хотела спросить, мам?
Ирина неторопливо раскрыла свою рабочую кожаную сумку, вынула оттуда плотный лист, сложенный вчетверо, и положила его в центр обеденного стола.
— Скажи мне, Дмитрий, на какой стадии сейчас ремонт в вашей студии в жилом комплексе на улице Лесной?
Дмитрий моргнул. Кадык на его шее дернулся, будто он с трудом сглотнул.
— Ну… я же рассказывал, — заговорил он неуверенно. — Дом сдали с кучей недоделок. Стены неровные, стяжка треснула, электрику надо переделывать. Мы отправили претензию застройщику и ждем, когда гарантийный отдел пришлет комиссию. Денег на чистовую отделку пока нет, поэтому мы и живем здесь.
— Ясно, — кивнула Ирина.
Она развернула лист и придвинула его ближе к сыну.
— А это распечатка объявления из открытой базы аренды недвижимости по нашему городу. Размещено оно два с половиной месяца назад. Фотографии, знаешь ли, любопытные: светлая студия на шестом этаже, натяжной потолок, свежий ламинат, диван, небольшая кухня, стиральная машина. И указан контактный телефон. Узнаешь номер, Дмитрий?
Он медленно опустил взгляд на бумагу. Кровь отхлынула от его лица почти мгновенно. Глаза пробежали по строкам, и пальцы, лежавшие на краю стола, начали мелко подрагивать.
— Это номер Натальи, — едва слышно произнес он одними губами.
— Именно, — подтвердила Ирина, не отводя глаз от невестки. — Сегодня утром в водоканале я случайно встретила Галину из архивного отдела. Ее родная племянница поступила в наш университет и сняла отличную студию на Лесной. Галина полчаса рассказывала, как им повезло с хозяйкой: приятная, деловая девушка по имени Наталья, все показала, договор оформила, квартира чистая и полностью готовая. Стоимость — четырнадцать тысяч гривен в месяц плюс залог в размере еще одного платежа. Договор заключен на одиннадцать месяцев. Девочка живет там уже больше двух месяцев и всем довольна.
На кухне сделалось так тихо, что за окном отчетливо послышался низкий, ровный гул проезжавшего маршрутного автобуса.
Дмитрий медленно повернул голову к жене. В его взгляде больше не было той усталой покорности, к которой Наталья, похоже, привыкла. Теперь в нем проступала тяжелая, глухая ярость человека, которого долго и расчетливо обманывали.
— Ты сказала мне, что ключи вам еще не выдали.