— Да потому что ты заранее всего пугаешься, — резко бросил Кирилл матери. — У тебя за двадцать лет хоть что-то изменилось?
Ирина Сергеевна посмотрела на сына так, будто хотела ответить сразу, но сдержалась. Из кухни донёсся голос Юлии: она спросила, выключать ли чайник. Ирина сказала, что уже уходит, и потянулась к двери.
— Поговорим, когда я смогу нормально всё прочитать, — произнесла она устало. — Сейчас мне нужно на работу.
За несколько минут до этого Кирилл положил распечатанные листы прямо на мамину сумку. Ирина Сергеевна уже стояла в прихожей в обуви и торопливо искала ключи.
— Мам, ну пять минут, — попросил он. — Отец специально всё подготовил, распечатал.
— Я опаздываю, — ответила она, не поднимая головы. — Оставь на столе. Вечером посмотрю.
— Ты уже неделю так говоришь. Когда-то же надо решиться.
Она подняла сумку вместе с бумагами, поправила ремень на плече и спросила:
— Решиться на что именно?
Кирилл принялся объяснять замысел Дмитрия. Было помещение, был партнёр, требовалось оборудование; если войти в дело прямо сейчас, условия обещали быть выгодными. Дмитрий уверял сына, что в новой фирме для него найдётся должность, а ещё обещал дать четыреста тысяч гривен на первый взнос за квартиру. От Ирины Сергеевны требовалось одно: согласиться оформить её жильё как залоговое обеспечение.
— Папа такое уже не раз проворачивал, — настаивал Кирилл. — Ты могла бы хоть сейчас помочь нам сдвинуться с места.
Ирина положила распечатки на обувную тумбу.
— Кирилл, я на это согласия не давала.
После его резких слов в прихожей повисла тяжёлая пауза. Мать вышла, закрыв за собой дверь, а Кирилл остался стоять посреди коридора. Юлия появилась из кухни с кружкой в руках, заметила бумаги на тумбе и взяла их за край.
— Она же ясно сказала, что не согласна.
— Она всегда сначала отказывается, — буркнул Кирилл. — Отец с ней десять лет прожил, он её знает.
Юлия вернула листы обратно. Перед тем как уйти, Кирилл всё же забрал документы домой: решил ещё раз сверить суммы с Дмитрием. Пока жена допивала чай, он набрал отца и отошёл к окну, чтобы не мешать ей завтракать. Дмитрий ответил из машины. В трубке гудела дорога, где-то щёлкнул поворотник.
— Значит, плохо объяснил, — сказал отец. — С ней надо говорить цифрами. Квартира стоит примерно два миллиона гривен, запас там приличный. Скажи ей, что мы всё просчитали.
— Я говорил.
— Кирилл, она привыкла получать зарплату и дотягивать до следующей. Если будешь жить в её ритме, до сорока лет по съёмным углам промаешься.
Кирилл оглядел мамину кухню. Старые стулья, занавески, телевизор, стоящий на холодильнике. Здесь прошло его детство. Потом родители развелись, и он стал ездить к отцу по выходным. С четырнадцати лет Кирилл перебрался к Дмитрию в другой район: там было ближе до школы, просторнее, имелась отдельная комната. К матери он сначала приезжал каждую неделю, потом всё реже. Ирина варила ему суп, расспрашивала об учёбе, брала подработки по вечерам и почти всегда пропускала семейные поездки.
У Дмитрия менялись машины, появлялись новые знакомые, начинались очередные дела. Ирина же покупала зимние сапоги только тогда, когда старые уже окончательно промокали. Кирилл пересказывал ей отцовские планы и всякий раз слышал вопросы, на которые сам не знал ответов: кто будет платить, если дело сорвётся, кому принадлежит помещение, чем именно он собирается заниматься в этой фирме.
К двадцати пяти годам он уже успел поработать у отца, потом уйти к знакомому, затем вернуться и снова остаться без постоянного места, когда одно направление закрыли. Дмитрий называл это поиском собственного пути. Ирина спрашивала проще: хватит ли им с Юлией денег на аренду в следующем месяце. Кирилл отвечал, что как-нибудь разберутся.
Наутро Юлия пожаловалась на самочувствие. Сначала она легла на диван, потом отказалась от ужина. Кирилл сидел рядом и просматривал сообщения отца. Когда жена попросила вызвать помощь, он мгновенно отложил телефон, сделал всё, что ему объяснили по вызову, а затем поехал за машиной скорой в больницу.
В приёмном отделении его остановили у дверей. Юлию увели дальше, а Кириллу сказали ждать. Он остался с её курткой и сумкой в руках, пытаясь сообразить, положил ли туда зарядное устройство. В кармане нащупал ключ от их съёмной квартиры и маленький аптечный чек.
Матери он позвонил через несколько минут. Ирина ответила коротко и деловито, попросила назвать фамилию Юлии и уточнить, где он находится.
— Я подойду, как только освобожусь, — сказала она. — К Юлии уже направили врачей.
Кирилл начал спрашивать, что с женой, но мать остановила его:
— Сейчас её осматривают. Подожди, пожалуйста.
Он опустился на лавку. Набрал отца, но Дмитрий был на встрече и сбросил вызов. Почти сразу пришло сообщение: «Что случилось?» Кирилл написал, что они в больнице. Отец ответил, что скоро перезвонит.
Минуты на экране телефона тянулись невыносимо медленно. По коридору проходили люди с пакетами, сумками и верхней одеждой в руках. Кирилл то вставал, то снова садился. Когда рядом появилась сотрудница, он спросил, можно ли увидеть Ирину Сергеевну.
— Заведующую? — уточнила женщина. — Она сейчас занята. Я передам, что вы здесь.
— Какую заведующую? — не понял Кирилл.
Сотрудница попросила назвать фамилию. Кирилл произнёс мамину. Женщина кивнула и скрылась за дверью.
Он ещё какое-то время стоял посреди коридора, держа Юлину куртку на сгибе руки. Потом подошёл к закрытому кабинету, на который ему указали. На табличке было написано имя матери и её должность. Кирилл прочитал надпись, посмотрел на дверь и медленно вернулся к лавке.
В семейном чате он нашёл весеннее сообщение. Ирина писала, что её назначили заведующей отделением и что в ближайшие недели она будет возвращаться ещё позже. Под этим сообщением стоял его ответ — он тогда спрашивал про доставку колёс для отца на дачу. Мать переспросила, во сколько их привезут. На этом переписка оборвалась.
Кирилл пролистал чат дальше. Летом Ирина звала их к себе в свободное воскресенье и просила заранее сказать, получится ли приехать. Он отвечал за два часа до встречи. Она всё равно успевала приготовить обед.
В конце коридора открылась дверь. Ирина вышла вместе с коллегой, подошла к стойке и остановилась.