Она спокойно выслушала медсестру, задавшую ей вопрос. Кирилл вдруг узнал этот привычный жест: мать точно так же заправляла за ухо выбившуюся прядь, когда дома разбиралась с инструкцией к какой-нибудь новой технике. Только здесь всё было иначе. К ней подходили, ждали указаний, уступали дорогу, освобождали проход, будто её присутствие само по себе что-то решало.
Ирина увидела сына и пошла к нему.
— Юлии нужна операция. Сейчас ею занимается другая бригада, всё, что требуется, уже делают. Тебе остаётся ждать.
Кирилл вскочил так резко, что куртка съехала с лавки. Ирина успела подхватить её за край.
— Мам, ты сама справишься?
— Ею занимаются мои коллеги. Я рядом и буду в курсе всего, что происходит.
Он заговорил сразу обо всём: о враче, о палате, о времени, о том, можно ли её увидеть. Мать отвечала спокойно, по пунктам, не перебивая. Потом попросила принести зарядное устройство для телефона Юлии и спросила, кому из близких можно сообщить о госпитализации. Кирилл назвал сестру жены. Ирина дождалась, пока он запишет, какие вещи нужно будет привезти позже.
Когда она уже собиралась уходить, он вдруг спросил:
— Ты давно заведуешь отделением?
— С весны. Я тебе писала.
— Я только сейчас увидел.
Мать коротко кивнула. В кармане её формы зазвонил телефон. Она отошла ближе к двери, ответила на вызов и почти сразу скрылась за дверью отделения.
Кирилл позвонил сестре Юлии, после чего поехал домой за вещами. На кухонном столе всё ещё лежали отцовские документы. Он отодвинул папку в сторону, чтобы поставить сумку жены, и начал собирать всё по списку. Часть нужных вещей Юлия хранила в верхнем ящике комода, но Кирилл почему-то выдвинул нижний и долго рылся там впустую. В итоге пришлось снова звонить её сестре и спрашивать, где у них может быть запасная зарядка.
Во второй раз в больницу он приехал позже назначенного. Сначала долго кружил возле дома, подыскивая место для машины, потом уже отъехал и вспомнил про забытый пакет, из-за чего пришлось возвращаться. Ирина к тому времени снова ушла к пациентам. Кириллу предложили оставить вещи на передаче.
— Я сын Ирины Сергеевны, — сказал он ещё раз.
Сотрудница подняла на него глаза.
— Да, я поняла. Подпишите пакет, пожалуйста. Сейчас его передадут.
Кирилл взял ручку, вывел фамилию Юлии, смял уголок листка и начал заново на свободном месте. У соседнего окна какая-то женщина подписывала пакет для мужа. Она спросила, нет ли у Кирилла скотча. Он машинально проверил карманы и отрицательно покачал головой. Тогда сотрудница протянула им один рулон на двоих.
Отойдя к лавке, Кирилл набрал мать. Ответила она не сразу и первым делом попросила немного подождать. Он сообщил, что привёз всё необходимое, и хотел спросить, почему вещи нельзя передать лично. Но рядом та же женщина уже объясняла кому-то по телефону, что её пакет тоже отдадут позже. Кирилл поблагодарил Ирину и завершил разговор.
От отца пришло несколько сообщений подряд: вопросы о палате, о врачах, об оплате. Кирилл переслал ему всё, что успел узнать, и добавил: «Она работает, я сейчас не буду её дёргать». Дмитрий почти сразу позвонил и спросил, с каких это пор сын стесняется попросить за собственную жену.
— Я попросил. Всё уже делают.
— Ты у неё этот тон перенял? Ладно, сам подъеду.
Кирилл убрал телефон. В пакете с вещами он оставил книгу жены, а зарядку сунул между обложкой и одеждой. Теперь его мучила мысль, сможет ли Юлия сама её найти. Он написал её сестре, чтобы та спросила об этом при разговоре. Сестра ответила, что обязательно уточнит, как только ей удастся поговорить с Юлией.
Ближе к вечеру приехал Дмитрий. Он вошёл в больничный коридор, быстро огляделся и сразу спросил, почему сын сидит здесь, а не действует.
— А куда мне ещё идти?
— К матери. Пусть объяснит, что происходит. И пусть нормальную палату организует, чтобы Юлия лежала одна.
Кирилл сказал, что они уже всё обсудили. Дмитрий снял пальто, бросил его на лавку и направился к стойке. Говорил он заметно громче остальных посетителей. Представился, потребовал Ирину Сергеевну, потом повторил фамилию, выделяя каждое слово.
Через несколько минут мать вышла. Она выслушала его возле окна.
— Сейчас Юлии требуется наблюдение. О бытовых пожеланиях поговорим позже, если будет такая возможность. Людей здесь задерживать не нужно.
— Ирина, я говорю о комфорте девочки. Ты можешь сделать один звонок?
— Её лечат. Кириллу сообщили всё, что сейчас можно сообщить.
Дмитрий посмотрел на сына, затем снова перевёл взгляд на Ирину.
— С тобой всегда одно и то же. Даже когда надо помочь своим, сначала приходится всё доказывать.
Она обернулась на шаги за спиной, попросила коллегу подождать минуту и снова повернулась к ним.
— Кирилл, вещи Юлии передадут. Я позвоню тебе, когда смогу.
Дмитрий взял Ирину за локоть, пытаясь задержать. Она спокойно высвободила руку.
— Ещё один вопрос. Ты документы посмотрела? Нам завтра нужно дать ответ.
Кирилл стоял у лавки. В его сумке лежали неподписанные листы: отец велел забрать их из дома и привезти матери, раз уж сын всё равно едет в больницу. Кирилл достал бумаги и сделал шаг ближе, но Ирина заговорила раньше.
— Я не буду отдавать квартиру под твой проект, Дмитрий. Ты услышал это ещё в прошлую субботу.
Кирилл резко посмотрел на отца.
— Ты сказал, что она думает.
— Она всю жизнь думает. Поэтому я и просил тебя поговорить по-нормальному.
Мать протянула руку к документам. Кирилл отвёл их в сторону и убрал обратно в сумку.
— Я забираю бумаги. Пап, я больше в этом не участвую. Мама уже сказала тебе про квартиру.
Дмитрий медленно повернулся к сыну.
— Ты сейчас хорошо подумал?
— Она уже отказалась. А ты отправил меня её дожимать.
— Я тебе квартиру хотел помочь купить. Ты где миллион гривен возьмёшь?
Кирилл попытался застегнуть сумку. Пальцы не попали в бегунок, пришлось повторить движение.
— Пока нигде.
Отец поднял с лавки пальто.
— Тогда и на место в фирме не рассчитывай. Найду другого человека. Никто вместо тебя работать не будет и уговаривать тебя тоже.
— Ищи, — ответил Кирилл.
Ирина стояла рядом, сжимая в руке телефон. Когда Дмитрий ушёл, Кирилл хотел что-то сказать матери, но к ним подошла сотрудница, и Ирина повернулась к ней, готовая выслушать.