От этого осознания настроение у Дмитрия окончательно провалилось.
Анатолий Павлович открыл не сразу. За дверью что-то звякнуло, потом послышались неспешные шаги, и только после этого щёлкнул замок.
— Ты чего притащил? — удивился отец, окинув взглядом пакеты в руках сына.
— Еду привёз.
— Какую ещё еду?
— Нормальную. Продукты.
— У меня, между прочим, холодильник не бездонный.
Дмитрий прошёл в кухню и замер на пороге. На плите тихо побулькивала небольшая кастрюля, рядом на доске лежала недорезанная половинка луковицы. Сам Анатолий Павлович стоял в фартуке.
— Ты готовишь? — не удержался Дмитрий.
Отец посмотрел на него с таким выражением, словно тот спросил, способен ли он самостоятельно держать ложку.
— Нет, сталь выплавляю.
— Тебе же нельзя перенапрягаться.
— Я не сражаюсь с картошкой врукопашную. Три штуки почистил, порезал, в воду кинул. Теперь сижу и наблюдаю.
— Оксана сказала, что ты лежишь.
— Кто сказал?
— Ну… я так понял.
— Забавно ты понимаешь.
Анатолий Павлович повернулся к плите и убавил огонь.
— Я утром до лавочки дошёл. Потом ещё вокруг дома немного прошёлся. Врач ясно сказал: двигаться надо. Если я сейчас две недели пластом пролежу, потом вы меня подъёмным краном будете с кровати снимать.
Дмитрий опустил пакеты на пол.
— А Лариса Юрьевна говорила, что ты почти не выходишь.
— Раньше я мог десять километров пешком пройти и не заметить. Сейчас пятнадцать минут погулял — и обратно. Для Ларисы Юрьевны это, конечно, значит, что я «никуда не выхожу».
— А по дому?
— Что по дому?
— Тебе помощь нужна?
Отец чуть пожал плечами.
— Полы нормально вымыть не помешало бы. С ведром и тряпкой я пока наклоняться не хочу. Пылесос тяжеловат. Постель перестелить. За тяжёлым в магазин сходить. Через неделю в поликлинику отвезти. Вот и весь список.
— А еда?
— Руки у меня пока на месте.
Дмитрий сел за стол. Анатолий Павлович взглянул на него уже пристальнее.
— Вы с Оксаной поссорились, что ли?
— Почему сразу поссорились?
— Потому что ты явился в четверг вечером с лицом человека, которого только что выставили за дверь.
Дмитрий криво усмехнулся.
— Она сказала, что я тебя на неё повесил.
— И правильно сказала.
Улыбка у Дмитрия тут же пропала.
— Пап, только ты не начинай.
— А что начинать? Ты мне позавчера звонил?
— Звонил.
— Сказал: Оксана заедет.
— Ну да.
— А я тебе что ответил?
Дмитрий промолчал. Ответ он прекрасно помнил.
«Не гоняй её. Девочка работает».
Тогда он лишь отмахнулся: «Ей проще заскочить».
— Вспомнил? — спросил отец.
— Вспомнил.
— В воскресенье было то же самое.
— В каком смысле?
— Ты сказал, что Оксана продукты закажет. Я спросил, почему не ты. Ты ответил: она лучше разбирается.
Дмитрий машинально провёл пальцами по переносице.
— Так она правда лучше разбирается.
— Чтобы заказать гречку, университет заканчивать не надо.
— Ты сегодня решил заняться моим воспитанием?
— Нет. Поздновато уже. Тебе сорок два.
Анатолий Павлович приподнял крышку кастрюли, заглянул внутрь и снова накрыл.
— Я вообще не понимаю, зачем вы вокруг меня караул выставили. Тяжести мне поднимать нельзя — это да. За руль я пока сам не сяду. В поликлинику одному добираться неудобно. Всё остальное я способен сделать.
— Мы просто переживаем.
— Кто это «мы»?
Дмитрий поднял глаза.
Отец аккуратно поставил крышку на место.
— Антон уехал отдыхать. Ты пять дней не показывался. Оксана лекарства возит. Отлично переживаете, ничего не скажешь.
В его голосе не было злости. Анатолий Павлович вообще редко повышал тон. Но чем спокойнее он говорил, тем неприятнее обычно становилось тому, кто его слушал.
— У Антона путёвка была заранее куплена.
— Я его не обвиняю. Пусть едет. Операция у меня не вчера с неба свалилась. Просто если уехал — договорись с тобой. Если ты занят — скажи мне прямо. Я не беспомощный. Доставку закажу.
— Ты с этим телефоном…
— Такси я вызываю?
— Вызываешь.
— Значит, и продукты освою.
Дмитрий перевёл взгляд на два огромных пакета возле стола. Он хватал всё подряд в раздражении, почти не смотрел ни на количество, ни на необходимость. Теперь становилось ясно: половина купленного отцу попросту не нужна.
— И Оксану я ни разу не просил ко мне приезжать, — добавил Анатолий Павлович.
— Да я уже понял.
— Не понял. Я ей сегодня хотел позвонить, а потом подумал: неудобно. Она и так вокруг меня крутится.
— Она не крутится.
— Конечно. Таблетки сами сюда приехали. И творог, наверное, ножки отрастил.
Дмитрий не выдержал и коротко рассмеялся.
— Пап…
— Что «пап»? Я двух сыновей вырастил. С какой стати в старости мне невестка должна носки стирать?
— Никто тебе носки не стирает.
— Вот и замечательно. Пусть так и остаётся.
Ужинали они вместе. Отец сварил самый простой картофельный суп с курицей. Дмитрий нарезал хлеб, потом вымыл посуду, а после всё же достал пылесос, прошёлся по комнатам и сменил постельное бельё.
На всё ушло сорок минут.
Ровно сорок.
Бильярд был забронирован на три часа.
Почему-то эта примитивная арифметика неприятно засела у него в голове.
Когда Дмитрий уже собирался уходить, Анатолий Павлович протянул ему листок.
— Это что?
— От врача.
На бумаге были записаны дата и время следующего приёма.
— Во вторник, одиннадцать двадцать. Кто меня повезёт?
— Я.
— А работа?
— Отпрошусь.
— Вот и договорились. А когда Антон вернётся, в следующий раз будет его очередь.
Дмитрий сложил листок и убрал в карман.
— Командир нашёлся.
— А с вами иначе нельзя. Один во Львове отдыхает, другой в бильярд собрался, а виноватой в итоге невестка оказывается.
Дмитрий уже взялся за дверную ручку, но остановился.
— Она тебе сказала?
— Что именно?
— Про бильярд.
Анатолий Павлович фыркнул.
— Больше мне заняться нечем, кроме как ваши семейные разборки выслушивать. Сам сообразил. Ты ещё днём сказал, что вечером занят. Потом примчался кислый. Значит, планы накрылись.
— Логично.
— Иногда полезно думать.
Домой Дмитрий вернулся около одиннадцати. Оксана сидела на диване с ноутбуком на коленях.
Он снял куртку, прошёл в комнату и сказал:
— Он не лежит.
Оксана подняла глаза.
— Кто?
— Отец. Суп варит.
— Хорошо.
— Каждый день гуляет.
— Ещё лучше.
Дмитрий немного постоял рядом, не сразу находя нужные слова.
— Ты могла мне сказать.
Оксана медленно опустила крышку ноутбука.
— Что именно?
— Что ему не требуется такой уход.
— Дим, я знала это ровно в той же мере, что и ты. Врач объяснял всё при нас обоих.
— Да. Верно.
Он сел на край кресла.
— Я, похоже, перегнул.
— Похоже?
— Ладно. Не похоже, а точно.
Оксана молчала и ждала продолжения.
— Я правда почему-то решил, что тебе проще.
— Мне и правда иногда проще.
— Вот.
— Но «проще» не значит, что я должна делать это вместо вас.
— Понял.
Она посмотрела на него внимательнее. Обычно после ссоры Дмитрий ещё долго отстаивал свою правоту, даже когда уже внутри понимал, что ошибся. Не столько из упрямства, сколько потому, что ему требовалось время перестроиться.
Сейчас было ясно: у отца что-то произошло.
— Анатолий Павлович тебе что-то сказал?
— Много чего.
— Могу себе представить.
— Сказал, что не собирается на старости лет заставлять невестку стирать ему носки.
Оксана не удержалась и рассмеялась.
— Очень на него похоже.
— И ещё сказал, что гречку я в состоянии заказать сам.
— Тут он, пожалуй, немного переоценивает твои способности.
Дмитрий посмотрел на неё.
— Это сейчас было оскорбление?
— Это было наблюдение за одиннадцать лет брака.
Он улыбнулся. Напряжение не исчезло полностью, но стало заметно слабее.
— Во вторник я отвезу его к врачу, — сказал Дмитрий.
— Хорошо.
— И в субботу заеду, полы помою.
— Ещё лучше.
— Не хочешь со мной?
Оксана прищурилась.
Дмитрий сразу поднял ладони.
— Всё, молчу. Это была проверка.
— Не прошёл.
— Принял.
На следующий день Дмитрий сам установил отцу приложение продуктового магазина. На обучение ушёл почти час.
Сначала Анатолий Павлович возмущался, почему надо отдельно выбирать адрес, если телефон «и так всё знает». Потом случайно добавил в корзину восемь пачек масла вместо одной. А под конец нашёл раздел с готовой едой и неожиданно заинтересовался.
— А котлеты у них нормальные?
— Откуда мне знать?
— Оксана же заказывала.
Дмитрий уже набрал номер жены, но посмотрел на отца, передумал и убрал телефон.