…в один небольшой пакет.
Когда Оксана вышла в прихожую уже в пальто, с сумкой в руке, из кухни показался Тарас. В его взгляде сначала мелькнуло недоумение, но почти сразу оно сменилось кривой усмешкой.
— Это что ещё за спектакль? — протянул он. — Решила изобразить самостоятельность? И куда ты собралась? К тётке в её развалюху на краю города?
— Да, — ровно ответила Оксана, застёгивая сапоги. — К Ларисе. Она давно звала пожить в бабушкиной квартире. Там давно никто не живёт, ремонта нет, зато меня там никто не будет попрекать куском мяса или таблетками.
— Прекрати ломать комедию, — раздражённо бросил Тарас. — Снимай пальто и марш на кухню. Перебесишься к вечеру. Кому ты нужна в сорок два года со своей зарплатой? Да ты там без меня пропадёшь.
Она молча взяла сумку. Ни оправданий, ни объяснений. Лишь короткий, долгий взгляд — будто ставила точку. Затем повернулась, вышла за дверь и провернула ключ. Щелчок замка прозвучал резко, почти оглушительно — как сигнал к началу новой дистанции.
До окраины пришлось добираться с пересадкой. Два автобуса, вечерняя давка, чужие разговоры. Старая пятиэтажка встретила её тусклой лампочкой в подъезде и привычным запахом жареной картошки. Квартира, пустовавшая несколько лет, оказалась прохладной, запылённой, заставленной тяжёлой мебелью ещё прошлых времён. Потёртый паркет поскрипывал под ногами, обои выцвели, но стены были целы, а окна — целы и светлы.
Оксана поставила сумку у дивана, накрытого старым пледом, и опустилась на край. Только тогда внутри что‑то надломилось. Слёзы хлынули внезапно — горькие, неудержимые. Она плакала о прожитых восьми годах, о несбывшихся планах, о себе — той, что терпела, экономила, оправдывалась. О своей молодости, которую отдала человеку, подсчитывавшему стоимость её обезболивающих.
Но слёзы не могут длиться вечно. За окном постепенно темнело, и вместе с сумерками пришла ясная мысль: теперь всё зависит только от неё.
Она первым делом привела в порядок ванную — тщательно вымыла раковину, пустила старую газовую колонку. Потом вышла в круглосуточный магазин неподалёку. В корзине оказались гречка, десяток яиц, кусочек недорогого сыра, чай и мыло. Расплачиваясь собственной зарплатной картой, Оксана неожиданно осознала: ей не нужно сохранять чек, чтобы потом отчитываться за каждую гривну. Это ощущение — крошечное, почти невесомое — оказалось удивительно сладким.
Первые дни дались тяжело. Она по нескольку раз в сутки проверяла баланс, опасаясь, что средства растают слишком быстро. Однако проходила неделя, затем вторая, а сумма на счёте уменьшалась совсем незначительно.
Однажды вечером Оксана уселась за старый лакированный стол, достала тетрадь и начала считать. Вписала свою зарплату — тридцать пять тысяч гривен. Затем аккуратно перечислила реальные траты за две недели: проезд, продукты, коммунальные платежи за маленькую квартиру.
Остаток заставил её пересчитать всё заново — сначала вручную, потом на калькуляторе. Денег хватало не только на жизнь. Оставалась сумма, которую можно было отложить.
Ответ оказался простым. Раньше она полностью вносила зарплату в «общий бюджет», из которого сама же закупала продукты и бытовые мелочи. Но теперь ей не требовалось покупать дорогую телятину с фермерских лавок, элитный зерновой кофе, который она не пила, или брендовые средства для бритья и шампуни для мужа. Её собственные потребности были куда скромнее: овощи, курица, крупы, сезонные фрукты. Оказалось, что миф о её «зависимости» был всего лишь удобной иллюзией. Это не Тарас её обеспечивал — это она создавала его комфорт, вкладывая и деньги, и силы.
Осознание этого придало ей энергии. Оксана принялась наводить порядок. Она вымыла окна, сняла старые обои в комнате и переклеила их светлыми, самыми простыми, но свежими. Квартира постепенно оживала.
Разбирая кладовку, она наткнулась на бабушкину швейную машинку. Не древнюю ручную конструкцию, а вполне добротную электрическую модель, подаренную когда‑то на юбилей. Оксана провела ладонью по корпусу, стряхнула пыль, смазала механизм.
Шить она умела с юности — когда‑то даже окончила курсы кройки и шитья. Но в браке это занятие было забыто: Тарас считал, что вещи нужно покупать в торговых центрах, а не мастерить дома.
Ради интереса она приобрела на распродаже недорогой плотный отрез ткани и сшила для кухни новые занавески и скатерть. Комната преобразилась мгновенно: стала светлее и уютнее.
Через несколько дней к ней заглянула соседка по площадке, пенсионерка Анна Васильевна, одолжить соли. Увидев обновлённую кухню, она всплеснула руками:
— Оксаночка, какая красота! Это где же такую прелесть нашли? У меня в зале занавески совсем выгорели, а цены в магазинах сейчас — не подступиться с моей пенсией.
Оксана смущённо улыбнулась:
— Я сама их сшила, Анна Васильевна. Если хотите, могу и вам такие сделать.