— От тебя за версту тянет дешёвым дымом и полной безнадёгой, — добавила Ирина. — А хорошие юристы за красивые угрозы не берутся.
— Да ты просто гадина, Ира! — сорвался Дмитрий. — Всю жизнь такая: прижимистая, ледяная, злая!
— Какая выросла, такая и есть, — ровно ответила она. — Дверь там. Приём окончен.
Его показная бравада осыпалась мгновенно. Дмитрий будто уменьшился, плечи поползли вниз, взгляд стал растерянным. Вся эта напускная самоуверенность треснула, как дешёвый шарик от иголки. Он уже не давил и не угрожал — только смотрел на неё жалко и мутно.
Голос у него стал тягучим, приторно-просительным.
— Ир… ну правда, мне деваться некуда. Валерия выставила меня вместе с сумками. Сказала: либо приношу деньги, либо показываю ключи от новой квартиры. Иначе могу не возвращаться.
— А я здесь при чём? — Ирина даже бровью не повела. — Это уже ваши взрослые развлечения.
— Я трое суток в машине ночевал. Спина отваливается, бензина почти нет. Пусти хотя бы на пару дней, на диван. Я по-человечески прошу. Всё-таки я отец твоего ребёнка.
— По-человечески? — она усмехнулась без капли веселья. — Нашему ребёнку, если ты забыл, уже двадцать. И с его последнего дня рождения ты ни разу даже не набрал.
Ирина с презрением поджала губы.
— Три года назад ты стоял вот тут, в этой же прихожей, запихивал вещи в свою дорогущую сумку и орал, что я тебя держу на месте. Что рядом со мной ты гниёшь в болоте. Что из-за меня не можешь расти и добиваться большего.
— Да я тогда вспылил! — замахал он руками. — Ты же знаешь мой характер.
— Так лети дальше, — сухо сказала Ирина. — Не задерживайся. Развивайся в салоне автомобиля.
— Ну Ира, не будь зверем! Куда я сейчас? Уже ночь, на улице холод. Я тебе мешать не стану, честно. Сяду где-нибудь в уголке и буду молчать.
— На выход, Дмитрий.
Она коротко кивнула в сторону прихожей, потом перевела взгляд на мокрые следы у двери.
— И тряпку возьми.
Он растерянно заморгал.
— Какую ещё тряпку? Зачем?
— Чтобы грязь за собой вытереть. Ты натоптал ботинками. Я после работы за тобой полы драить не нанималась.
Дмитрий исподлобья метнул в неё злой взгляд. Тряпку, разумеется, он не поднял. Вместо этого схватил влажную куртку, кое-как напялил её поверх перепачканного свитера. Лицо у него скривилось от бессильной ярости. Проходя мимо стены, он зло поддел ногтем край старых цветастых обоев и оторвал небольшой клочок.
— Да подавись ты своей квартирой!
Он резко развернулся и выскочил на лестничную площадку. Ирина закрыла дверь. В замке щёлкнул ключ, отрезая его брань от тишины квартиры.
Она прошла на кухню, включила воду и подставила ладони под прохладную струю. Впереди её ждала спокойная, ничем не испорченная ночь. Без судов, делёжки, пьяных сцен и чужой наглости. А лужу в прихожей она вытрет сама. Это мелочь. Главное — этот павлин в облезлых перьях больше сюда не вернётся.