— Ты опять за свое? — в голосе Дмитрия звенело раздражение, которое он уже почти не пытался скрыть. — Мы вообще-то муж и жена. Семья. Значит, деньги должны быть общими, как у нормальных людей. Какая разница, на чью карточку приходит зарплата, если мы живем в одной квартире?
Он нервно расхаживал по просторной кухне, разворачивался у окна, возвращался обратно и каждый раз плечом задевал свисающие листья большой монстеры, стоявшей в напольном горшке. На Дмитрии была домашняя футболка с растянутым воротом и старые спортивные штаны.
Ирина сидела за столом и медленно размешивала ложечкой уже почти холодный чай. На мужа она не смотрела. Ее взгляд был направлен в темнеющее окно, за которым ранние осенние сумерки постепенно стирали очертания соседних высоток. К сорока двум годам она хорошо усвоила одно простое правило: если рядом кто-то срывается на истерику, не стоит отвечать тем же, иначе собственные нервы потом придется собирать по кусочкам.
— Дмитрий, за эту неделю мы возвращаемся к этому разговору уже в третий раз, — ровно сказала она и аккуратно положила ложку на фарфоровое блюдце. — Квартальную премию я тебе не отдам. И зарплату на твой счет переводить не собираюсь. У нас есть общие расходы: коммуналка, продукты, бытовые мелочи. На это мы складываемся поровну. Все, что остается, каждый тратит так, как считает нужным.
Дмитрий резко остановился посреди кухни и поставил руки в боки. На его лице проступили некрасивые красные пятна.
— Как считает нужным? — переспросил он с таким возмущением, будто услышал нечто чудовищное. — То есть тебя вообще не волнует, что твой муж ездит на старой рухляди? Мне уже неловко на ней появляться перед приличными людьми. Мне нужна новая машина. Я нашел отличный вариант в автосалоне, кроссовер, просто красавец. И мне не хватает ровно той суммы, которую тебе вчера начислила бухгалтерия. Ну разве это не знак?
Ирина наконец повернула голову и посмотрела на него. В серых глазах читались усталость и спокойное, почти снисходительное недоумение.
— Это не знак, Дмитрий. Это результат моей работы. Три месяца я вела тяжелый проект по объединению филиалов нашей логистической компании. Из офиса уходила в девять вечера, выходные проводила за отчетами, пока ты катался с приятелями на рыбалку. Эти деньги я заработала сама — своим временем, нервами и бессонными ночами. И потратить их собираюсь на лечение. Я давно хочу взять путевку в хороший санаторий, потому что со спиной уже нельзя тянуть.
Дмитрий отмахнулся так пренебрежительно, словно она пожаловалась на пустяк.
— Спину можно и в районной поликлинике полечить. Мазь выпишут, уколы какие-нибудь — и нормально. А автомобиль — это совсем другое. Это лицо семьи, статус! Я в продажах работаю, мне перед клиентами нужно выглядеть солидно. Ты почему не понимаешь простую вещь: мой успех — это наш общий успех. Сегодня ты поможешь мне с машиной, завтра я начну приносить в дом серьезные деньги.
Ирина едва заметно усмехнулась. Разговоры о будущих больших доходах она слышала все четыре года их брака. Ровно столько же Дмитрий обещал, что вот-вот «выстрелит», «поднимется», «займет свое место» и докажет всем, чего стоит.
Когда они только познакомились, он действительно произвел на нее впечатление. Яркий, уверенный, умеющий красиво говорить, он строил такие планы, что рядом с ним казалось: впереди их ждет не жизнь, а сплошная победа. Но постепенно стало ясно, что громкие слова не превращаются в дела сами по себе. Планы оставались где-то в воздухе, а амбиции разбивались о привычную лень и нежелание напрягаться.
Работу Дмитрий менял с удивительной регулярностью. В одном месте начальник оказывался тираном, в другом коллектив не умел оценить его «нестандартное мышление», в третьем график был, по его словам, бесчеловечным. В итоге он задержался менеджером среднего звена в небольшой фирме, торговавшей строительными материалами. Оклад там был скромный: хватало на личные расходы, базовые нужды и посиделки с друзьями, но не более.
Ирина же, в отличие от него, двигалась вперед упорно и последовательно. Должность финансового директора досталась ей не случайно и не по знакомству — она много лет работала на износ, училась, бралась за сложные задачи и не позволяла себе расслабляться. Зато теперь могла жить так, как сама хотела. Просторную трехкомнатную квартиру в хорошем районе она купила еще до встречи с Дмитрием. Ремонт оплатила сама, мебель и технику выбирала тоже на свои деньги.
— Твои клиенты приходят покупать строительные смеси, а не любоваться твоим автомобилем, — спокойно заметила она. — Если кроссовер тебе действительно необходим, оформи автокредит и выплачивай его из своей зарплаты.
— Кредит? — Дмитрий даже вскинул брови. — С такими процентами? Ты серьезно? Зачем отдавать деньги банкам, если у собственной жены на счете лежит свободная сумма? И вообще, по закону все доходы супругов в браке считаются совместно нажитым имуществом. Так что твоя премия — это не только твоя премия. Я тоже имею на нее право.
Напряжение, повисшее над кухонным столом, внезапно разорвал звонок мобильного. Дмитрий раздраженно сунул руку в карман спортивных штанов, вытащил телефон, взглянул на экран — и мгновенно изменился. Лицо стало мягче, интонация — почти ласковой.
— Да, мамочка. Добрый вечер.
Ирина тихо выдохнула и начала убирать со стола чашки. Маргарита Сергеевна, мать Дмитрия, звонила как по расписанию — каждый вечер в одно и то же время. Ее сорокалетний «мальчик» нуждался, по ее мнению, в постоянном контроле, советах и защите от жестокого мира.
— Нет, мам, не купил, — протянул Дмитрий в трубку обиженным голосом и специально сделал шаг ближе к жене, чтобы та слышала каждое слово. — Ириночка считает, что машина мне не нужна. Говорит, перебьюсь. Да, премию ей перечислили. Нет, не дает. Сказала, что поедет лечиться в санаторий, на какие-то процедуры.
Из динамика тут же донесся резкий женский голос, в котором возмущения было больше, чем слов. Маргарита Сергеевна деликатностью никогда не отличалась.
— Сынок, включи громкую связь! — потребовала она.
Дмитрий послушно ткнул пальцем в значок на экране и положил телефон на стол.