— Ирина, ты меня слышишь? — голос Маргариты Сергеевны разнесся по кухне так громко, будто она находилась не в телефоне, а прямо у них за столом.
— Слышу, Маргарита Сергеевна. Добрый вечер, — отозвалась Ирина спокойно.
— Какой еще добрый вечер! — тут же вспыхнула свекровь. — Вы там вообще что себе напридумывали? Что значит — отдельные деньги в нормальной семье? Муж и жена в законном браке, а не соседи по коммуналке! Жена обязана быть мужу опорой, поддерживать его, помогать, а не прятать деньги по своим карточкам. Мой покойный муж, царствие ему небесное, всю зарплату до последней гривны приносил мне, и уже я решала, на что ее пустить. Дмитрий — мужчина, ему положено соответствовать. Он не должен ездить на чем попало. Хорошая машина — это статус. А ты, если ты действительно любящая жена, должна ему помочь. Зачем тебе одной такие суммы? Ты женщина, тебе много ли надо? Купила себе платье — и довольна. А автомобиль оформите на Дмитрия, он же за рулем будет ездить.
Ирина без спешки поставила чашки в мойку, открыла кран и принялась отмывать с фарфора темные чайные разводы. Теплая вода мягко стекала по пальцам, и это монотонное движение странным образом помогало сохранять хладнокровие.
— Маргарита Сергеевна, — произнесла она ровно, даже не повернув головы. — Я не просила вас объяснять мне, как распоряжаться моими деньгами. Ваш сын взрослый человек, полностью дееспособный. Если ему хочется дорогих игрушек, он вполне может заработать на них сам. Мои доходы остаются моими.
— Да как ты разговариваешь! — ожидаемо взорвалась Маргарита Сергеевна. — Неблагодарная! Эгоистка! Ты моего сына вообще ни во что не ставишь! Он, между прочим, по закону может обратиться в суд и потребовать половину всего, что ты накопила! Вы супруги! В браке все общее! Дмитрий, ты чего сидишь? Немедленно забери у нее карточку! Ты глава семьи или так, для мебели?
Ирина закрыла воду, тщательно вытерла ладони кухонным полотенцем и подошла к столу. Не сказав больше ни слова, она нажала на красную кнопку вызова, и возмущенный поток Маргариты Сергеевны оборвался на полуслове.
Дмитрий так и застыл, будто ему не хватило воздуха. Лицо его вытянулось, глаза стали круглыми от злости и недоумения.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь? — процедил он. — Это моя мать! И она все правильно сказала. Завтра мы едем в банк. Ты снимаешь деньги, потом вместе отправляемся в автосалон. Если нет — я и правда пойду к юристу. Семейный кодекс еще никто не отменял. Все доходы супругов делятся пополам, запомни.
Ирина долго смотрела на него — внимательно, спокойно, словно видела перед собой не мужа, а человека, с которым только что окончательно познакомилась. Именно в эту минуту внутри нее что-то встало на место. Брак, который она пыталась считать семьей, давно был пустой оболочкой. Ни уважения, ни близости, ни партнерства там уже не осталось. Перед ней сидел расчетливый потребитель, к тому же настолько самоуверенный, что даже не допускал мысли о последствиях.
— Спокойной ночи, Дмитрий, — сказала она тихо и вышла из кухни, направившись в спальню.
Утро встретило серостью и дождем. Над городом нависли тяжелые тучи, низкие, плотные, будто собирались пролежать так весь день. Ирина проснулась рано, по привычке сварила себе крепкий кофе в турке и несколько минут стояла у плиты, вдыхая густой горьковатый аромат, который постепенно заполнял кухню. Дмитрий еще спал. Он отвернулся к стене и натянул одеяло почти до носа, словно хотел спрятаться от всего мира.
Рабочий день в офисе быстро затянул ее в привычный водоворот: цифры, отчеты, звонки, совещания, таблицы, согласования. Ирине нравилась ее работа. Ей доставляло удовольствие превращать хаотичный поток данных в четкие финансовые схемы, видеть, как баланс сходится до последней копейки, как в документах появляется порядок. В ее профессиональной реальности существовали правила, понятные и строгие. Там не было места истерикам, обидам и попыткам давить на жалость. Только факты. Только расчеты. Только бумаги, под которыми стоят подписи.
Ближе к обеду, когда срочные вопросы наконец немного отступили, Ирина подошла к широкому панорамному окну своего кабинета. Внизу город казался огромным живым механизмом: люди спешили под зонтами, машины ползли по мокрым улицам, стекла домов тускло отражали дождливое небо. Она вспомнила вчерашний разговор на кухне, крики Маргариты Сергеевны и угрозы Дмитрия насчет суда. На губах у нее появилась едва заметная, почти насмешливая улыбка.
Дмитрий всегда был человеком, который слышит лишь удобное для себя и замечает только то, что может принести ему выгоду.
Четыре года назад, когда они только подали заявление в ЗАГС, Ирина поставила одно обязательное условие. Она не была наивной девочкой. За ее плечами уже имелись дорогая недвижимость, солидные сбережения и высокая должность, а вместе с ними — трезвое понимание рисков. Чувства чувствами, но финансовая безопасность, по ее убеждению, должна оставаться неприкосновенной.
Ирина предложила Дмитрию подписать брачный договор. Тогда он, окрыленный перспективой переехать в ее просторную дорогую квартиру и жить рядом с успешной женщиной, согласился мгновенно, даже не пытаясь спорить. У нотариуса он вел себя легко и почти театрально: шутил, широко улыбался, размашисто выводил подписи на плотных листах официальной бумаги и на всю приемную заявлял: «Мне от моей Ириночки ничего не надо, кроме ее любящего сердца! Я женюсь на женщине, а не на ее кошельке!»
Нотариус — строгая седовласая женщина в очках — тогда все же остановила его и уточнила:
— Молодой человек, вы внимательно прочитали условия? Содержание договора вам понятно?
Дмитрий только беспечно махнул рукой и с широкой улыбкой заверил, что доверяет будущей жене как самому себе.
Похоже, доверял он настолько безоговорочно, что даже не счел нужным вчитаться в страницы, под которыми так уверенно оставлял свою подпись. И очень зря. Документ готовили сильные юристы, специализирующиеся на семейном праве. Составлен он был аккуратно, грамотно и без единой лазейки.
Возвращение домой вечером с самого порога дало понять: спокойствия ждать не стоит. Ирина едва вошла в квартиру, как сразу почувствовала, что Дмитрий решил перейти от слов к наступлению.
В прихожей висел резкий запах дешевого мужского парфюма. Из гостиной доносился приглушенный шум телевизора. Дмитрий расположился на диване с показной небрежностью, закинув ногу на ногу. На журнальном столике перед ним лежали глянцевый буклет из автосалона, распечатанные банковские графики и пузатая кружка с недопитым пивом.
— Заходи, дорогая, — произнес он с явной издевкой, даже не подумав подняться ей навстречу. — Разувайся, снимай пальто. Нам с тобой предстоит серьезный разговор.
Ирина молча расстегнула легкое осеннее пальто, сняла его и повесила в шкаф-купе на плечики. Потом аккуратно расправила воротник, переобулась в мягкие домашние тапочки и только после этого вошла в гостиную.