— Я сегодня к нотариусу ходила, милая.
Алина не повернулась сразу. Сначала перекрыла воду, не спеша смыла с пальцев остатки мыльной пены, вытерла ладони о кухонное полотенце. И только потом обернулась к женщинам, которые явились без предупреждения.
Галина Петровна устроилась за столом так напряжённо, будто ей в спину вставили железный прут. На коленях она обеими руками прижимала к себе большую сумку из потёртого кожзама.
Рядом, почти вжавшись бедром в край столешницы, топталась Виктория. Сестра Максима уже осматривала Алину кухню таким взглядом, словно заранее решала, куда переставит хозяйские кастрюли, где разместит свою кофеварку и в какой угол пристроит мультиварку.
— Что ж, поздравляю вас, Галина Петровна, — спокойно произнесла Алина и опёрлась поясницей о раковину.
— Не вздумай тут ехидничать, — резко отозвалась свекровь и упрямо задрала подбородок. — Квартира на Лесной теперь принадлежит Виктории. Я так распорядилась.
Алина слегка наклонила голову. Чего-то подобного она ждала уже не первый год. И всё же всякий раз удивлялась, как у некоторых людей наглость может быть такой чистой, без единой примеси стыда.
— Мам, ну зачем сразу так грубо, — сладким голосом вмешалась Виктория, хотя в её глазах откровенно сверкало торжество. Она поправила ворот своей дорогой кофты и добавила: — Мы же не изверги. Пусть Алина с Максимом спокойно заберут свои вещи. И жильцов этих выведут. Я, так уж и быть, до выходных подожду. Мне не к спеху.
— Каких жильцов? — уточнила Алина.
— Тех, кому вы мамину квартиру сдаёте! — тут же выпалила Виктория, мгновенно отбросив притворную мягкость. — Я в субботу туда заезжаю. Нам с Артёмом в нашей студии уже дышать нечем. Ни повернуться, ни вещи нормально поставить. А на Лесной три комнаты. Вот это уже человеческие условия для молодой семьи.
— Это моя квартира, кому захочу, тому и отдам! — с нажимом поддержала дочь Галина Петровна и хлопнула ладонью по сумке. — Я мать. И я решила, что так будет по справедливости. У тебя с Максимом ипотека давно закрыта. Машина новая под окнами стоит. А Виктория по чужим углам мается. Нехорошо выходит: одни живут в достатке, а родная кровь бедствует.
Трёхкомнатная квартира на Лесной досталась Галине Петровне от родителей. Жильё было просторное, в приличном районе, но внутри всё давно просило ремонта: старые трубы, скрипучий паркет, обои с выцветшими узорами, облупившиеся дверные косяки.
Три года назад Галина Петровна поверила ловким интернет-аферистам. Ей пообещали лёгкий доход, красивые проценты и спокойную старость «на инвестициях». Она втянулась в сомнительную финансовую схему, набрала микрозаймов, оформила кредиты в четырёх банках под немыслимые проценты и вложила туда всё до последней копейки.
Разумеется, никаких доходов она не увидела.
Потом начались звонки. Коллекторы названивали днём и ночью, угрожали, давили, писали гадости маркером в подъезде и намекали, что квартира уйдёт с торгов, если долг не закроют немедленно.
Алине и Максиму тогда пришлось вытряхнуть всё, что они откладывали годами. Деньги на ремонт. Сбережения на отпуск. Запас «на чёрный день». Пришлось вскрывать домашние копилки, занимать у друзей, урезать себя во всём — лишь бы одним платежом погасить этот кошмарный долг и остановить травлю.
Условие Максим поставил только одно: квартира сразу переоформляется на его жену, Алину. Чтобы у Галины Петровны больше не возникло соблазна закладывать жильё, подписывать мутные бумаги или снова играть в выгодные вложения.
Тогда Галина Петровна разрыдалась прямо у них на глазах.