Она всхлипывала так, будто перед ней действительно разверзлась пропасть. Клялась чем только могла, крестилась, хваталась за ручку и подписывала каждый лист, который ей подсовывали, лишь бы не оказаться с узлами на лестничной площадке.
Только память у некоторых устроена странно: всё неудобное стирается, особенно если речь идёт не о своих деньгах.
— Значит, у нотариуса вы уже побывали? — Алина сложила руки на груди.
— Конечно! — бойко выпалила Виктория.
Золовка выпятила подбородок и встала так, словно уже принимала парад победителей.
— Мама сегодня оформила документ. Дарственную. Так что ключи можете отдавать без лишних разговоров. И своим квартирантам позвоните, пусть за три дня освобождают жильё. Артём уже в студии коробки пакует.
— Интересно, сколько вы отдали за такую консультацию? — спокойно уточнила Алина.
— Достаточно! — с важностью ответила Галина Петровна.
Она опять похлопала ладонью по своей дерматиновой сумке, будто там лежало неопровержимое доказательство.
— За срочность доплатили. Зато нас не гоняли по коридорам, в очереди не мариновали, ещё и чаем угостили. Юрист всё сделал как положено: бланк красивый, голограмма есть. Не ваши эти бумажонки из какого-то окошка.
— И печать поставили?
— И печать, и подпись. Всё официально, — резко сказала Галина Петровна. — Так что не вздумай со мной спорить. Закон теперь за нами. Я хозяйка.
Обе смотрели на Алину с таким торжеством, будто только что сорвали главный приз. Две взрослые женщины искренне считали, что провернули хитрый ход. Обошли невестку, которая, по их мнению, три года наживалась на чужой квартире.
— А выписку из реестра ваш замечательный специалист запрашивал? — Алина даже не шелохнулась.
— Какую ещё выписку? — насторожилась свекровь.
Она раздражённо передёрнула плечами.
— Я пришла с паспортом и сказала, что хочу подарить квартиру родной дочери. Пошлину мы оплатили. Он составил договор. Что там ещё смотреть?
— Пошлину, значит, — негромко повторила Алина. — А твой Артём, Вика, знает, что вы собираетесь въехать туда, откуда вас потом полиция выведет?
— Не заговаривай мне зубы! — Виктория моментально налилась красным.
Пальцы её впились в край стола.
— Нашлась тут командирша. Отдавай ключи по-хорошему. Вы и так три года складывали себе в карман деньги от жильцов. На матери нажились как следует. Пора уже совесть иметь.
— Мы закрывали её долг перед банком, — ровно произнесла Алина.
Она не отвела взгляда от золовки.
— Те самые огромные деньги, которые Галина Петровна отнесла в финансовую пирамиду. Ты тогда, Вика, почему-то не отвечала на звонки. Хотя коллекторы уже ломились к твоей матери в дверь.
— Я тогда в декрете сидела! — взвизгнула Виктория.
Голос у неё сорвался на тонкий писк.
— Где бы я взяла такие суммы? Я жила на пособие! Артём тогда только работу искал. Мы каждую гривну считали!
— Вот именно. Денег не было, трубку брать не хотелось, прятаться было удобнее. А теперь квартира вдруг твоя? — Алина покачала головой.
— Мы одна семья! — громко вмешалась Галина Петровна.
Свекровь явно почувствовала, что разговор уходит туда, где ей будет нечем крыть.
— Родные люди должны помогать без всяких условий! Максим — мой сын. Он обязан был вытащить мать из беды. Я его вырастила, он мне жизнью обязан! А вы на этом ещё и выгоду сделали.
— Выгоду? — Алина коротко, безрадостно усмехнулась.
— Да, именно выгоду! — с нажимом продолжила свекровь. — А квартира моя. Была моей и остаётся моей. Вы не дети, а бессовестные люди.
— Была, — спокойно согласилась Алина. — Три года назад.
— И сейчас моя! — Галина Петровна с силой топнула ногой под столом. — Я там зарегистрирована. У меня в паспорте стоит штамп о регистрации.