— Убери обратно. Это не твои бумаги.
Максим резко выкрутил руль, объезжая широкую грязную лужу посреди двора, и с явным раздражением бросил взгляд на пассажирское сиденье.
Екатерина застыла, сжимая в пальцах розовую ламинированную карточку свидетельства о регистрации автомобиля. Она ведь просто открыла бардачок, чтобы достать влажные салфетки: на панель случайно упала капля кофе. Но вместе с пачкой салфеток из отделения выскользнул прозрачный файл с документами на их недавно купленную машину. Взгляд сам зацепился за строку, где был указан владелец. Буквы будто поплыли перед глазами, но напечатанное черным по белому имя сложилось слишком ясно и слишком знакомо.
— Владелец транспортного средства… Людмила Андреевна, — медленно произнесла Екатерина, чувствуя, как внутри все стягивается в холодный тугой ком. — Максим, объясни, почему автомобиль записан на твою мать?
Муж тяжело выдохнул, включил поворотник и прижался к бордюру, останавливая кроссовер. Мотор тихо работал на холостых, в салоне стоял запах новой кожи и дорогого пластика. Всего три недели назад они забрали эту машину из автосалона.
— Екатерина, ну зачем ты опять раздуваешь проблему из ничего? — Максим попытался говорить устало и снисходительно, словно имел дело с капризным ребенком. Он выхватил у нее карточку и небрежно сунул ее обратно в бардачок. — Это обычная формальность. Бумажная волокита, не больше.
— Формальность? — голос Екатерины на мгновение сорвался, но она тут же заставила себя говорить ровно. — Мы два года откладывали деньги на первый взнос. Отказались от отпуска у моря. Потом ты взял потребительский кредит на миллион восемьсот тысяч. И теперь я случайно узнаю, что машина, за которую нам еще пять лет расплачиваться, юридически принадлежит твоей маме?
— Да хватит уже цепляться к слову «принадлежит»! — раздраженно отмахнулся Максим. — Автомобиль наш. Я на нем езжу, ты ездишь. А на маму оформил, чтобы меньше платить государству. У нее льготы, она ветеран труда, транспортный налог вообще не придется отдавать. И штрафы с камер, если что, не мне будут приходить. Сплошная выгода и удобство.
Екатерина смотрела на его профиль и не могла поверить, что слышит это всерьез. Где-то в груди поднималась глухая обида, но вместе с ней появлялось и другое ощущение — пугающе ясное понимание происходящего.
— Налог за такой двигатель — примерно шесть тысяч рублей в год, Максим. Всего шесть тысяч. А кредитный платеж у нас — сорок две тысячи каждый месяц. И платим его, если ты вдруг забыл, с моей зарплатной карты. Потому что твоя официальная зарплата крошечная, а вся остальная сумма уходит на коммунальные платежи и продукты.
— Да какая разница, с какой карты списываются деньги? — вспыхнул он и с силой хлопнул ладонью по рулю. — Мы семья! У нас общий бюджет! Что ты вечно считаешь эти свои копейки? С тобой всегда так, Екатерина. Хочешь сделать как лучше, все продумываешь, ищешь выгодный вариант, а ты все равно недовольна. Везде тебе мерещится подвох. Ты что, уже разводиться собралась, раз начала имущество делить?
Он говорил с таким искренним негодованием, что на какую-то секунду Екатерине даже показалось: может, и правда она перегибает. Может, это она мелочная, подозрительная, неблагодарная жена, которая не умеет ценить старания мужа. Но это сомнение исчезло почти сразу, не успев укорениться.
— Поехали домой, — тихо сказала она и отвернулась к окну.
Дальше они ехали в тяжелой, липкой тишине. За стеклом проплывали серые фасады многоэтажек, мокрый асфальт, редкие прохожие, а в голове Екатерины одно за другим всплывали цифры, даты, разговоры, платежи. Их семейный бюджет действительно всегда считался общим. Только за последний год эта «общность» приобрела очень своеобразную форму.
Максим работал менеджером в небольшой торговой компании. Особых высот он не достигал, но свои стабильные сорок пять тысяч в дом приносил. Екатерина занимала должность ведущего технолога на крупном пищевом производстве и получала примерно втрое больше. Именно ее зарплата позволила им сделать в квартире хороший ремонт, покупать нормальную одежду, не экономить на мелочах и в конце концов решиться на новую машину.
Кредит Максим оформил на себя лишь потому, что в нужном банке у него была безупречная кредитная история, и ставка по договору выходила немного выгоднее. На словах это звучало логично. Но оба прекрасно понимали, из чьих денег на самом деле будет закрываться долг. В день зарплаты Екатерина переводила нужную сумму на специальный счет мужа, а уже оттуда банк автоматически списывал ежемесячный платеж.
И теперь выяснилось: по документам автомобиль принадлежит Людмиле Андреевне. Женщине, которая не вложила в покупку ни одной копейки, зато всегда считала своим правом указывать, как Екатерина должна распоряжаться семейным бытом.