Дома Максим, не сказав ни слова, прошел в комнату и почти сразу прибавил звук телевизора так, будто этим хотел объявить: он смертельно оскорблен. Екатерина же направилась на кухню. На автомате набрала воду в чайник, поставила его на плиту и опустилась на стул.
Успокаиваться она не собиралась. Произошедшее было не той мелкой семейной ссорой, которую можно проглотить ради видимости мира в доме. Слишком уж ловко все было устроено. Екатерина достала телефон, открыла браузер и стала искать ответы на юридических сайтах и форумах.
Чем больше она читала, тем холоднее становилось внутри. Кредит, оформленный во время брака, считался общим обязательством супругов. А вот автомобиль, купленный на эти деньги, но записанный по договору купли-продажи на свекровь, к совместно нажитому имуществу уже не относился. Если бы дело дошло до развода, Екатерина получила бы половину внушительного долга и ровным счетом никаких прав на машину.
Схема выходила почти идеальная. И от этого — особенно наглая.
На следующий вечер после работы Екатерина заехала в супермаркет. День был тяжелый: на работе наконец закрыли важный проект, голова гудела, спина ныла от усталости. Хотелось только одного — добраться домой, принять горячий душ и лечь спать.
Но стоило ей открыть квартиру своим ключом, как стало ясно: тихого вечера не будет. Из кухни тянуло жареным луком, а поверх этого запаха раздавался оживленный голос Людмилы Андреевны.
— А я ей говорю, Семеновна, какие саженцы в такую погоду? — громко рассказывала свекровь кому-то по телефону. — Да, мой сегодня заезжал. На новой машине. Ой, ну что тебе сказать, прелесть, а не машина! Сидишь высоко, идет мягко. Я прямо радуюсь, что мы такую красавицу взяли.
Екатерина молча сняла сапоги, повесила пальто и прошла на кухню с пакетами. Людмила Андреевна расположилась за столом в ее любимом кресле. Перед ней стояла чашка чая и вазочка с печеньем — тем самым, которое Екатерина покупала себе.
— Добрый вечер, Людмила Андреевна, — спокойно сказала она, ставя тяжелые пакеты на столешницу.
— О, наша работница вернулась, — свекровь бросила на нее короткий взгляд и отложила телефон. — А мы тут с Максимом ужинать собираемся. Я картошки нажарила, а то у вас в холодильнике пусто, хоть шаром покати. Йогурты какие-то да зелень. Мужчину мясом кормить надо, Екатерина, а не листиками.
В этот момент из ванной вышел Максим, вытирая руки полотенцем. Увидев жену, он заметно напрягся: вчерашний разговор, похоже, еще держался у него в памяти. Но рядом сидела мать, и это быстро вернуло ему уверенность.
— Мам, ну Екатерина у нас за фигурой следит, ты же знаешь, — с усмешкой произнес он.
— За фигурой хорошо следить, когда других забот нет, — назидательно заметила Людмила Андреевна, подняв палец. — Кстати, Екатерина, я Максиму уже сказала. В субботу мне надо рассаду на дачу отвезти. И ковер старый из коридора заодно. Так что свои планы отменяйте. Часам к восьми утра подъедете ко мне, загрузимся и поедем.
Екатерина не ответила сразу. Она спокойно разбирала покупки: достала молоко, сыр, овощи, разложила все по местам. Внутри у нее неожиданно установилась странная, почти звенящая тишина. Так бывает, когда решение уже принято и назад дороги больше нет.
— В субботу мы к вам не поедем, Людмила Андреевна, — произнесла она, даже не повернувшись. — У меня запись к стоматологу. А после мы с Максимом собирались купить мне зимние сапоги.
— Это еще что значит — не поедете? — свекровь поперхнулась чаем. — Я уже с соседкой договорилась, она теплицу поможет открыть! Рассаду срочно перевозить надо, она у меня перерастает!
— Закажите грузовое такси, — ровно предложила Екатерина. — Это не так уж дорого.
— Такси? — Людмила Андреевна возмущенно всплеснула руками. — С какой стати мне вызывать такси, если у меня под окнами собственная машина стоит? Максим, ты слышишь? Родная мать попросила помочь раз в полгода, а она меня в такси отправляет! Ишь, сапоги ей понадобились именно сейчас!
— Екатерина, ну в самом деле, — вмешался Максим, нахмурившись. — Сапоги можно и в воскресенье посмотреть. Маме надо помочь. Машина теперь большая, багажник нормальный. Глупо не воспользоваться.
Екатерина закрыла холодильник, подошла к раковине, тщательно вымыла руки и вытерла их бумажным полотенцем. Потом наконец повернулась к ним. На ее лице не было ни злости, ни обиды — только полное спокойствие.
— Людмила Андреевна, вы абсолютно правы, — сказала она. — Машина ваша. По документам она принадлежит лично вам. Максим — ваш сын. Поэтому вы с ним можете хоть каждый день возить рассаду, ковры, доски, кирпичи и все, что посчитаете нужным. Я вам этого запрещать не собираюсь.
— Вот и прекрасно, — фыркнула свекровь, хотя по ее лицу было видно, что такой тон невестки сбил ее с толку. — А то устроили спор на пустом месте.
— Только есть один небольшой момент, — продолжила Екатерина, не обращая внимания на ее реплику. — Раз уж мы все наконец признали, кому на самом деле принадлежит эта машина, давайте тогда будем последовательны.