— Если автомобиль ваш и пользоваться им вы с Максимом собираетесь для ваших семейных нужд, — спокойно договорила Екатерина, — значит, и кредит за него теперь будете выплачивать вы сами.
В кухне сразу стало так тихо, будто кто-то выключил звук. Лишь холодильник в углу негромко урчал, нарушая тяжелую паузу. Максим замер с полотенцем в руках и уставился на жену так, словно впервые увидел ее перед собой.
— Подожди… как это — мы будем платить? — хрипло переспросил он. — Екатерин, ты вообще что сейчас говоришь?
— Ровно то, что слышишь, Максим. Сегодня в обед я зашла в банк и отменила автоматическое списание с моей зарплатной карты на твой кредит. А заодно открыла отдельный накопительный счет, куда теперь будут поступать мои деньги. Ты же сам вчера объяснил, что машину оформили на маму ради экономии. Вот и продолжайте экономить. Благотворительный фонд имени твоей семьи я больше не финансирую.
Лицо Людмилы Андреевны пошло пятнами. Она тяжело навалилась ладонями на край стола, будто ей понадобилась опора, и несколько секунд искала, чем бы ударить побольнее.
— Да ты что себе позволяешь, бессовестная? — прошипела она. — Вы муж и жена! Одна семья! Максим ради вас старается, вертится с утра до ночи, а ты решила деньги от собственного мужа прятать? Между прочим, по закону все, что ты зарабатываешь, — общее!
— По закону, Людмила Андреевна, — холодно отозвалась Екатерина, — имущество, купленное в браке, оформляют на одного из супругов. А вы с Максимом провернули совсем другую схему: вывели машину на третье лицо, а выплаты хотели оставить за мной. Рассчитывали, что я не разберусь? Или думали, что я промолчу, потому что вы снова скажете: «Мы же семья»?
— Екатерина, прекращай этот спектакль! — Максим шагнул к ней, пытаясь выглядеть внушительно, но голос его неприятно дрогнул. — Немедленно верни автоплатеж. Через пять дней очередной взнос! У меня на карте восемь тысяч, я сорок две не найду!
— Это уже не моя забота, Максим. Кредит оформлен на тебя. Договор подписывал ты. Машина принадлежит твоей матери. С юридической точки зрения все безупречно, как вы и хотели. А свои деньги я теперь буду тратить на себя. Мне нужны новые сапоги, нормальное пальто, да и ноутбук я давно собиралась заменить.
Екатерина взяла со стола печенье, которое свекровь успела надкусить, молча выбросила его в мусорное ведро и вышла из кухни, оставив родственников переваривать ее слова.
Несколько следующих дней квартира больше напоминала территорию затяжного перемирия перед новой атакой. Максим менял тактику одну за другой. Сначала он пытался выдавить из нее жалость: ходил по комнатам с видом смертельно обиженного человека, тяжело вздыхал, жаловался на давление и головную боль от переживаний. Екатерина в ответ спокойно варила себе кофе, пила его у окна и уходила на работу.
Когда жалость не сработала, начались упреки и грубый нажим. Максим обвинял ее в жадности, кричал, что она бросила семью в тяжелый момент, что порядочная жена никогда бы так не поступила.
— Ты хоть понимаешь, что мне теперь начнут названивать из банка? Что кредитная история полетит к чертям? — орал он в прихожей, пока Екатерина завязывала шнурки на ботинках.
— Понимаю, — ровно отвечала она. — Поэтому советую попросить денег у Людмилы Андреевны. Автомобиль ведь ее. Пусть вкладывается в собственную собственность.
Свекровь тоже не собиралась сидеть молча. Она названивала Екатерине по несколько раз в день, оставляла длинные голосовые сообщения, где то стыдила невестку перед Богом, то обещала позвонить ей на работу и рассказать начальству, с какой «аморальной особой» они имеют дело. Екатерина недолго слушала этот поток и просто заблокировала номер. На работе ее уважали, и тратить нервы на истерики пожилой женщины она не собиралась.
День списания платежа пришелся на четверг. Утром Екатерина проснулась от того, что Максим ходил по гостиной из угла в угол. На экране его телефона светилось сообщение банка: средств на счете недостаточно, списание выполнить невозможно.
Завтрак прошел почти в полной тишине. Максим пил чай без сахара и нервно барабанил пальцами по столешнице.
— Екатерин, ну хватит уже злиться, — наконец выдавил он, глядя исподлобья. — Ты меня проучила, я понял. Да, я был неправ, что не обсудил все с тобой заранее. Давай ты сейчас переведешь деньги, чтобы не было просрочки, а в выходные съездим и переоформим машину на меня.
Екатерина аккуратно промокнула губы салфеткой. Для прежней нее, той, которая еще неделю назад верила в общий бюджет, совместные планы и честное партнерство, такое предложение могло бы прозвучать почти примирительно. Но теперь прежней доверчивости не осталось. Если автомобиль переписать на мужа в браке, он формально станет совместно нажитым имуществом, только вот кредит никуда не исчезнет, а разрушенное доверие одним походом в сервисный центр уже не восстановить.
— Нет, Максим, — сказала она спокойно. — Никаких денег я переводить не буду. И переоформлять тоже ничего не нужно. Эта история оказалась очень полезной: я вдруг ясно увидела, насколько легче дышится, когда за моей спиной никто больше не распоряжается моими деньгами.