— Одна тысяча шестьсот восемьдесят, Дарь, — Марина, старшая кассирша, остановилась на пороге кабинета товароведов, держа в руках листок со списком фамилий и сумм. — Сегодня крайний срок. Завтра надо занести предоплату в кафе.
— Вычеркни меня, Марин. На корпоратив я не иду.
— Да брось ты. Горячее будет, ведущий, музыка. Хоть раз за год посидим как люди, а не в подсобке над пластиковыми контейнерами.
— Зарплату нам вчера выдали, а следующая только двадцатого января. Сама прикинь, сколько до этого жить.
— Я такие вещи не прикидываю, мне потом дурно становится, — вздохнула Марина. — Ладно, пока карандашом тебя оставлю. Вдруг передумаешь.
Она ещё не успела уйти, когда телефон Дарьи коротко пискнул на столе. Уведомление из банка: «Покупка 9 250 грн. Доставка продуктов».
Сначала Дарья решила, что это мошенники. Она тут же открыла приложение, готовая заблокировать всё, что только можно, но под суммой увидела подпись: «Карта Лидии П.».
Эту карту Андрей оформил для матери прошлой зимой. Счёт у них с Дарьей был общий: оба скидывали туда деньги на продукты, коммуналку и прочие семейные расходы, поэтому любое списание приходило на телефоны обоим. Тогда, в январе, Лидия Павловна позвонила сыну и пожаловалась: до пенсии ещё неделя, а в аптеке по рецепту насчитали почти 1 600 грн. Андрей съездил к ней, всё оплатил, а через пару дней привёз дополнительную карту.
— Мало ли, лекарства срочно понадобятся, мам. Пользуйся и не стесняйся.
Дарья тогда промолчала. За весь год свекровь тратила с этой карты совсем понемногу: аптека на 480 грн, потом ещё одна — на 344, пару раз хлеб и молоко, однажды около 920 грн на рынке. Дарья видела каждое списание, но ни разу не сделала замечания. Пенсия у Лидии Павловны была 9 600 грн — с такими деньгами особенно не разгуляешься.
Но почти десять тысяч за один заказ — это уже было совсем другое дело.
— Ты чего зависла? — Марина всё ещё стояла в дверях. — Опять поставщик накладную напутал?
— Нет. Это свекровь к Новому году закупилась.
— Ну, праздник — дело серьёзное, — пожала плечами Марина и пошла дальше собирать деньги.
В обеденный перерыв Дарья ушла в комнату отдыха, выбрала место подальше от микроволновки, возле которой уже выстроилась очередь с контейнерами, и набрала свекровь.
— Дарьюшка! — радостно откликнулась Лидия Павловна. — А я как раз собиралась Андрюше звонить. Мне уже всё привезли. Такой мальчик хороший попался, вежливый, до самой кухни донёс. Я ему 80 грн на чай оставила. Там в конце спросили, сколько дать, ну я и нажала.
— Лидия Павловна, я как раз из-за этого звоню. Мне уведомление пришло. Девять тысяч двести пятьдесят гривен.
— Ну да, наверное, около того. Я особо не смотрела, оно же там само считает.
— А что вы заказали, если не секрет?
— Да какой секрет? Всё к столу. Две баночки икры, кету. Валерия сказала, горбушу не брать, она мелкая и с горчинкой. Сёмги полтора килограмма взяла, сама засолю, в магазине всё пересоленное. Говядины мраморной на запекание — сватья говорит, сейчас все такую берут. Ещё кусочек сыра с плесенью, для красоты. И виноград этот китайский, крупный, жёлтый, без косточек.
— Шайн мускат.
— Вот-вот, он самый. А ты что, пробовала?
— Нет. Он у нас почти по 800 грн за килограмм. Его перед Новым годом в основном начальству в подарочные корзины кладут.
— А я сватье купила. Она на день рождения Валерии такой приносила, я попробовала — прямо мёд. Пусть увидит, что у нас тоже стол не хуже.
— Лидия Павловна, для одного раза это очень большая сумма.
— Дарь, ну а как иначе? Сватья ко мне впервые домой придёт. Валерия двадцать лет замужем, а родители Егора у меня ни разу не были. Всё мы к ним ездили. Мне что, картошку с селёдкой поставить?
— Картошку с селёдкой пока никто не отменял.
— Не надо меня учить. Я тридцать два года заведовала школьной столовой, по восемьсот порций в день отпускали. Я прекрасно знаю, как накрывают стол.
— Я не о том, как накрывают. Я о том, с какой карты это оплачено.
— А что не так? Сын сказал пользоваться — я и пользуюсь. Он сам мне её дал.
— На лекарства.
— Он сказал: «Пользуйся, мам, не стесняйся». Вот я и не стесняюсь. Дарья, это же к празднику, не жадничай. Ты сама в магазине работаешь, видишь, какие сейчас цены.
— Поэтому я и звоню, Лидия Павловна.
— И Андрей мне лично сказал: раз вас в этом году не будет, накрой нормально. Я и накрываю.
Дарья на несколько секунд замолчала. Ссориться по телефону с семидесятисемилетней женщиной за пять дней до Нового года, да ещё при шести коллегах, которые у микроволновки старательно делали вид, будто ничего не слышат, она не собиралась.
— Хорошо, Лидия Павловна. Потом поговорим. С наступающим.
— И тебя, Дарьюшка. Андрюше скажи, пусть вечером наберёт. Расскажу ему, как говядину готовить буду, сватья рецепт дала.
Андрей вернулся домой уже ближе к девяти — голодный, уставший, но почему-то довольный.
— Представляешь, на Оболони женщина с ёлкой в лифте застряла, — начал он с порога. — Купила живую, метр восемьдесят, запихнула её в кабину, а сама едва втиснулась следом.