— Мам, у тебя что, совсем ничего приличного поесть нельзя найти? Мы с дороги, голодные до ужаса, а в холодильнике пустота. Сплошная зелень да какие-то жидкие супчики.
Резкий, недовольный голос Виктории разрезал спокойствие субботнего вечера, в котором до этой минуты было тихо и уютно.
Елена Сергеевна неторопливо опустила на колени раскрытую книгу. Последние полчаса она сидела в любимом кресле возле торшера и позволила себе наконец отдохнуть. День выдался тяжелым: она устроила большую уборку, перестирала шторы, перемыла окна перед холодами. Руки ныли, спина гудела, но внутри было редкое чувство умиротворения. Ровно до того момента, пока в дверном замке не щелкнул ключ.
Дочь появилась без звонка. Совершенно неожиданно. И, как обычно в последнее время, не одна, а вместе со своим гражданским мужем Артёмом.
— Здравствуй, Вика. Добрый вечер и тебе, Артём, — сдержанно сказала Елена Сергеевна, поднимаясь с кресла. — В холодильнике есть свежий борщ на говяжьем бульоне. Еще стоят домашние куриные котлеты на пару и гречка. По-моему, вполне нормальная еда.
Виктория, даже не потрудившись снять модный объемный пуховик, с раздражением захлопнула дверцу холодильника. На лице с безупречным салонным макияжем застыло такое выражение, будто ее глубоко оскорбили.
— Мам, ну какой борщ вечером? Артём вареную капусту на дух не переносит, ты ведь знаешь. А эти котлеты на пару — вообще еда для больных желудком. Мужику нужно мясо. Нормальное, жареное. Да и я бы сейчас от стейка не отказалась. Мы три часа в пробке торчали, вымотались до предела.
Артём тем временем молча топтался в прихожей. Он медленно стащил с ног тяжелые ботинки на толстой подошве и даже не сделал попытки обтереть налипшую уличную грязь. Темные комья тут же осыпались на светлый коврик, который Елена Сергеевна всего пару часов назад тщательно вычистила. Потом он бросил куртку на пуфик, прошел на кухню, грузно опустился на стул и достал телефон, будто оказался у себя дома. Ни приветствия, ни извинений за внезапное появление от него не последовало.
— Если вам хотелось стейков, можно было по дороге заехать в магазин или хотя бы предупредить меня заранее, — Елена Сергеевна подошла к раковине и вымыла руки, стараясь не показывать раздражения. — Я бы вынула мясо из морозилки. Сейчас оно промерзло насквозь. Быстро с ним уже ничего не сделать.
Виктория наконец сбросила пуховик и повесила его прямо поверх куртки Артёма. Та не удержалась, сползла вниз и тяжело шлепнулась на пол. Дочь даже не обернулась. Она прошла на кухню, села напротив своего мужчины и требовательно уставилась на мать.
— Ну придумай что-нибудь. Ты же хозяйка. У тебя всегда где-то какие-то запасы лежат. В крайнем случае закажи доставку. Суши или пиццу. Только нормальную, с морепродуктами. Артём пиццу с грибами не ест.
Елена Сергеевна уперлась ладонями в столешницу и на несколько секунд закрыла глаза. Ей было пятьдесят восемь. Всю жизнь она преподавала русский язык и литературу, а дочь поднимала одна — после того как муж ушел к другой женщине. Она привыкла отдавать все. Привыкла ужиматься, экономить, отказывать себе в мелочах и не только в мелочах, лишь бы у ее Вики были хорошие репетиторы, красивое платье к выпускному, оплаченная учеба в престижном вузе. Тогда ей казалось, что она вкладывается в будущее дочери. Теперь же все чаще приходила горькая мысль: она вырастила не благодарного человека, а потребителя.
— В наш район доставка сейчас будет ехать не меньше полутора часов, — ровно ответила она. — И платить за нее я не собираюсь. Пенсия и деньги от репетиторства у меня уже расписаны. Хотите пиццу — заказывайте сами.
Виктория так широко распахнула глаза, что стали заметны белки.
— Мам, ты это серьезно? Родная дочь наконец-то приехала к тебе в гости, а ты уже попрекаешь каким-то куском пиццы? У нас до зарплаты еще целая неделя, мы вообще без денег. Хозяин квартиры поднял аренду, а все, что оставалось, ушло на коммуналку.
Артём оторвал взгляд от телефона, многозначительно хмыкнул и всем видом дал понять, что полностью поддерживает слова Виктории.
— Тогда ешьте то, что есть, — Елена Сергеевна достала из шкафчика две глубокие тарелки. — Могу подогреть борщ. Могу пожарить яичницу с докторской колбасой. Решайте.
Виктория шумно выдохнула, словно ей нанесли страшное оскорбление.
— Ладно, неси свою яичницу. Только колбасы положи побольше. И сыр сверху натри. Не тот дешевый, а пармезан. Я видела, у тебя кусочек в контейнере лежит.
Елена Сергеевна промолчала. Она достала тяжелую чугунную сковороду — ту самую, на которой еще ее бабушка когда-то пекла блины. Спокойными, привычными движениями нарезала колбасу, разбила шесть яиц, натерла остатки дорогого сыра, который берегла для праздничного салата. Пока она стояла у плиты, за ее спиной завязался разговор, от которого внутри неприятно сжалось.
— Артёмчик, ну я же тебе говорила, мама что-нибудь придумает, — ласково протянула Виктория, поглаживая мужчину по руке. — Здесь всегда можно пересидеть трудные времена.
— Пересидеть-то можно, — недовольно буркнул Артём. — Только интернет у нее еле тянет. Я роутер посмотрел — ему, кажется, сто лет в обед. Могла бы уже нормальный тариф подключить, раз мы иногда приезжаем.
— Ой, я ей об этом сто раз говорила. Она же на всем экономит. Зато квартира трехкомнатная и район хороший.
Елена Сергеевна выключила газ. Яичница аппетитно шипела на сковороде. Она разложила еду по тарелкам, отрезала свежего хлеба, поставила на стол солонку.
— Ешьте, — коротко сказала она.
Садиться рядом с ними она не стала. Вернулась в гостиную, прикрыла за собой дверь и снова взяла книгу. Но читать уже не получалось. Буквы расплывались перед глазами, смысл фраз ускользал, а в голове снова и снова звучали слова дочери: «Здесь всегда можно пересидеть трудные времена».
Виктория и Артём жили вместе третий год. Они снимали модную студию в центре, поближе к вечеринкам, кафе и красивым местам для фотографий. Виктория работала администратором в барбершопе, а Артём именовал себя независимым видеографом, хотя постоянных заказов у него никогда не было. Денег им не хватало почти всегда. И каждый раз, когда у пары начинались финансовые трудности, они появлялись на пороге этой квартиры. Сначала они называли это обычными семейными визитами.