— Мама на время станет формальной владелицей нашей будущей квартиры, так оформление пройдет легче для всех, — почти равнодушно сообщил Дмитрий, пока я с интересом изучала рекламный буклет и рассматривала схему просторной кухни с окнами в пол.
На плане были нарисованы два застекленных балкона, отдельная гардеробная и комнаты, в которых мы уже мысленно расставляли мебель. Только вот никакого места для его неутомимой матери в наших семейных расчетах, конечно, не было и близко.
Как оказалось, Дмитрий вовсе не предлагал выделить Надежде Сергеевне какую-нибудь комнату «на время». Его идея была куда смелее: оформить всю новую квартиру сразу на нее.
Свою небольшую, но очень уютную двухкомнатную квартиру я купила сама, на собственные сбережения, еще задолго до того, как познакомилась с мужем. За шесть лет брака мы успели понять, что вдвоем в ней уже тесно. Я постоянно уходила в спальню на рабочие созвоны, а Дмитрий в это же время громко решал служебные вопросы по телефону на кухне. Мы оба давно мечтали о нормальном кабинете, большом столе и возможности работать, не задевая друг друга локтями.
Мою добрачную квартиру риелторы оценивали примерно в 2 800 000 грн. У Дмитрия было около 800 000 грн накоплений — часть осталась после продажи старой машины, часть он отложил с премий. Мы специально искали вариант побольше, но без неподъемной ипотеки: вечерами сидели над объявлениями, спорили о районах, сравнивали планировки и прикидывали, где нам будет удобнее жить.
Дмитрий даже составил подробный перечень обязательных требований. Нужна была охраняемая парковка, окна непременно во двор и большая кухня, где можно будет спокойно собираться с друзьями. Я радовалась: наконец-то важное решение мы принимаем вместе, без спешки и давления.
Но теперь в этот тщательно выстроенный список внезапно ворвалась его мать. И не просто появилась где-то в конце — она сразу заняла в нем главное место.
Дмитрий уверял, что так будет практичнее. Надежда Сергеевна, мол, целыми днями свободна, поэтому сможет встречаться с агентами, ездить по учреждениям, брать справки и заниматься документами. Нам все равно придется работать, собираться к переезду и решать кучу бытовых вопросов, а она, по его словам, с радостью заберет на себя всю организационную суету.
Я представила, как ради удобства доставки мы оформляем новый холодильник на курьера, который привезет его к подъезду.
Поэтому я спокойно сказала, что помощь со встречами и справками — это одно, а право собственности на чужую дорогую недвижимость — совсем другое. Дмитрий сразу скривился, будто я испортила ему настроение специально. Он буркнул, что не стоит в каждом предложении искать подвох. Мама потом, конечно же, все переоформит обратно на нас.
И вот тут мне стало окончательно не по себе. Когда родственники под видом заботы предлагают записать крупную покупку или личное имущество на чужое имя, это уже не мелкая формальность, а юридический риск. Исправлять такую «удобную схему» потом может оказаться намного дороже, чем сразу сказать твердое нет.
— А когда именно наступит это ваше «потом»? — спросила я. — И зачем вообще устраивать двойную бумажную беготню, если можно сразу оформить квартиру нормально?
Дмитрий раздраженно ответил, что точные сроки он еще не продумывал. Сначала, по его мнению, нужно найти подходящий вариант, а я снова «душу» простой разговор и превращаю полезную идею в проблему.
На следующее утро позвонила свекровь. Надежда Сергеевна говорила оживленно и торжествующе, будто вопрос уже был решен без меня. Она радовалась, что мы якобы прислушались к ее житейскому совету, и заявила: теперь можно спокойно выставлять мою квартиру на продажу и начинать подготовку к переезду.