То, что уже не удавалось втиснуть в чемоданы и дорожные сумки, Надежда разложила по крепким полиэтиленовым пакетам. Горловины она тщательно стянула, несколько раз обмотала малярной лентой и для порядка прижала ладонью, проверяя, чтобы ничего не развязалось в дороге.
К десяти утра прихожая и часть коридора превратились в аккуратный склад: у стены ровными рядами стояли чемоданы, сумки и плотно завязанные пакеты. И ровно в назначенный час по квартире разлилась негромкая трель дверного звонка. На пороге появились племянник Татьяны, его улыбающаяся жена и малышка, спящая у отца на руках.
На осмотр жилья ушло меньше четверти часа. Молодая пара едва скрывала радость: просторная кухня, чистые комнаты, отдельный санузел и порядок в квартире произвели на них самое приятное впечатление. Надежда без лишних разговоров вынула из сумки заранее подготовленные два экземпляра договора найма, сверила паспортные данные, внесла текущие показания счетчиков воды и электричества, после чего уверенно расписалась в нужных местах.
— Это ваш комплект ключей, — сказала она, передавая молодому мужчине связку с новыми блестящими ключами. В ответ он протянул ей плотный конверт с оплатой за первый месяц и залогом. — Можете спокойно заносить коляску, раскладывать вещи ребенка и устраиваться. А я пока спущусь во двор и подожду прежних жильцов. Они должны вот-вот приехать за своим багажом.
Валерия с Артёмом подъехали к дому на такси ровно в половине пятого. Артём зажал под мышкой большую коробку с новеньким пластиковым чемоданом ярко-лимонного цвета, а Валерия, оживленно шагая рядом, болтала по телефону с подругой и обсуждала будущую поездку свекрови на воды. Увидев мать, которая спокойно сидела на лавочке у подъезда рядом со своей сумкой, Валерия недовольно замедлила шаг.
— Мам, ты чего тут сидишь и мерзнешь, будто посторонняя? — с легким раздражением спросила она, убирая телефон в карман пальто. — Мы же просили тебя к нашему приезду пирожков напечь. Ты что, ключи дома забыла?
— Нет, ключи у меня, — ровным голосом ответила Надежда и поднялась со скамейки, поправляя пальто. — Просто вам они больше не пригодятся. Пойдемте наверх. Артём как раз поможет спустить ваши вещи.
— Какие еще вещи? Мам, ты сейчас о чем? — Валерия нахмурилась, явно не понимая происходящего, но все же пошла за матерью к лифту.
Когда лифт остановился на четвертом этаже, Артём по привычке первым подошел к металлической двери, вытащил из кармана брелок, выбрал нужный ключ и уверенно вставил его в замочную скважину. Но ключ вошел только наполовину и тут же намертво застрял, не желая поворачиваться ни вправо, ни влево.
— Что за бред? Замок заклинило? — пробормотал он, наваливаясь плечом на дверь и пытаясь провернуть ключ силой. — Не понимаю. Утром же нормально закрывал, когда уходил на работу.
В этот момент дверь неожиданно открылась изнутри. На пороге стоял молодой подтянутый мужчина в домашней футболке и спортивных штанах. В руке он держал отвертку — судя по всему, его оторвали от сборки детской кроватки в комнате.
— Вы к кому? — вежливо спросил он, оглядывая застывших в коридоре людей. — Если вы по поводу вещей, то хозяйка просила ничего не трогать до ее прихода. Все сложено у вешалки, аккуратно и отдельно.
Валерия побледнела так резко, что яркая помада на губах стала смотреться чужим пятном на посеревшем лице. Она оттолкнула мужа плечом, протиснулась в дверной проем и уставилась на стройные ряды чемоданов, сумок и подписанных пакетов, занимавших почти половину прихожей.
— Мама, что здесь происходит?! — выкрикнула она, мгновенно сорвавшись на визг. — Кто этот чужой мужчина в нашей квартире? Почему наши вещи запихнуты в какие-то мешки?
— Это не ваша квартира, Валерия, а моя личная собственность, купленная задолго до твоего замужества, — спокойно произнесла Надежда, входя следом и прикрывая дверь, чтобы не собирать любопытных соседей на лестничной площадке. — А этот молодой человек теперь здесь законный наниматель. Мы с ним только что подписали официальный договор найма на одиннадцать месяцев с возможностью продления.
— Ты совсем с ума сошла на старости лет?! — рявкнул Артём, с грохотом бросая коробку с лимонным чемоданом прямо на пол площадки. — Мы три года тут жили! Мы ванную своими руками доделывали! Ты не имеешь никакого права выставлять родную дочь и ее мужа на улицу среди бела дня, да еще без предупреждения!
Надежда медленно повернулась к зятю. Взгляд у нее был таким холодным и тяжелым, что Артём осекся на полуслове и невольно отступил на полшага назад, ближе к перилам.
— Право, дорогой зять, как раз полностью на моей стороне, — четко произнесла она, будто зачитывала выдержку из официального документа. — И по нормам жилищного законодательства Украины, и по положениям Гражданского кодекса Украины собственник распоряжается своим имуществом по своему усмотрению. Ни ты, ни моя дочь здесь не зарегистрированы даже временно. Никаких договоров аренды или безвозмездного пользования я с вами не подписывала. Вы жили здесь исключительно потому, что я позволяла вам это, пока вы, как уверяли, копили на первый взнос за собственное жилье.
— Мы и копим, мама! Мы во всем себе отказываем! — заголосила Валерия, вцепившись холодными пальцами в рукав ее пальто. — Ты же прекрасно знаешь, как сейчас молодым семьям тяжело подняться! Зачем ты устроила этот спектакль из-за какой-то путевки? Ну хочешь, мы вернем этот тур в санаторий обратно, если тебя так задело чужое здоровье!
Надежда с видимым отвращением освободила руку из цепкой хватки дочери и отступила в сторону.
— Завидовать здесь нечему, дочка. Вчера за семейным столом вы очень доходчиво показали, какими деньгами на самом деле располагаете. Люди, у которых якобы нет средств на коммунальные платежи и которые экономят на гречке, не покупают дальним родственникам санаторные поездки стоимостью почти восемьдесят тысяч гривен. Вы взрослые, обеспеченные и вполне самостоятельные люди. Раз можете позволять себе такие щедрые жесты, значит, моя бесплатная помощь в виде отдельной квартиры рядом с транспортом вам больше совершенно не нужна.
— Но нам сейчас некуда идти! — выкрикнул Артём, сжимая кулаки в карманах куртки. — Уже вечер, и мы не можем просто стоять здесь с баулами на лестничной площадке.