Остаток же они намеревались пустить на покупку дома, который собирались записать на тёщу. А родной матери в этой тщательно выстроенной схеме отводилась жалкая роль: ей обещали какую-то недорогую однокомнатную квартиру, причём обещание это никто даже не думал подтверждать бумагами.
Однако по-настоящему страшное выяснилось только вечером. Полина полезла в рюкзак за альбомом, и вместе с цветными карандашами на пол выскользнул сложенный вчетверо лист.
— Это мамино, — растерянно прошептала девочка и сразу испугалась. — Она просила передать бабушке Марине.
Галина Тимофеевна подняла бумагу, собираясь просто сложить её обратно и не лезть в чужие вещи. Но взгляд случайно зацепился за собственное имя. Женщина застыла.
Перед ней лежала копия медицинского заключения. В документе утверждалось, будто Галина Тимофеевна страдает тяжёлым нарушением памяти, не всегда осознаёт смысл своих поступков и нуждается в постоянном присмотре. Внизу стояли печать частной клиники и подпись врача.
— Что это такое? — спросила Надежда, заглянув сестре через плечо.
Лицо Галины Тимофеевны стало почти серым.
— Они собираются признать меня недееспособной, — произнесла она глухо.
Екатерина Юрьевна приехала примерно через час. Она внимательно изучила бумагу, перечитала каждую строку и объяснила, что одной такой справкой никого недееспособным не признают. Для этого требуется судебное решение и обязательная экспертиза. Но сам факт появления подобного заключения говорил о многом: Денис и Валерия начали готовиться не вчера.
— Вы когда-нибудь обращались в эту клинику? — уточнила юрист.
— Никогда в жизни.
— Значит, заключение либо подделано, либо выписано с использованием чужих данных, — сказала Екатерина Юрьевна. — И это уже не семейная ссора, а серьёзная история. Мы снимем копию, а оригинал лучше положить обратно Полине. Пусть они пока будут уверены, что вы ничего не знаете.
Той ночью Галина Тимофеевна так и не уснула. Она лежала с открытыми глазами, а перед ней один за другим возникали образы прошлого. Маленький Денис, который бежит к ней с разбитой коленкой. Денис, уснувший у неё на руках во время высокой температуры. Денис-первоклассник в новом костюмчике, смущённый и гордый одновременно.
Она снова и снова пыталась понять, где всё пошло не так. В какой момент добрый, ласковый мальчик стал взрослым мужчиной, готовым объявить собственную мать больной ради квартиры? Может, виновата была она сама? Слишком часто прощала. Слишком быстро бросалась спасать. Слишком долго закрывала глаза на его безответственность и не позволяла ему самому расплачиваться за ошибки.
Через два дня Денис позвонил снова. На этот раз Галина Тимофеевна взяла трубку.
— В пятницу, в одиннадцать, у нотариуса, — без предисловий сказал он. — Адрес скину сообщением. Покупатели будут из другого города. Мам, только не подведи.
— Хорошо, — тихо ответила она. — Я приду.
В его голосе тут же появилась мягкость, почти нежность.
— Я знал, что ты поймёшь. Мы же семья, мам. Я тебя никогда не оставлю.
Галина Тимофеевна прикрыла глаза. Ещё недавно эти слова тронули бы её до слёз. Теперь же она слышала в них только привычную наживку, на которую слишком долго попадалась.
В пятничное утро город был залит прозрачным весенним светом. После нескольких хмурых дней небо вдруг стало чистым, ярко-голубым. С крыш стекала вода, на асфальте блестели лужи, а воздух пах талым снегом и сырой землёй.
Галина Тимофеевна выбрала тёмно-синее платье, аккуратно уложила волосы и приколола к воротнику серебряную брошь, которую Андрей подарил ей на двадцатую годовщину свадьбы. Ей хотелось выглядеть спокойно и достойно. Не жертвой, которую привели подписывать собственный приговор, а женщиной, которая сама распоряжается своей жизнью.
В нотариальной конторе уже были Денис, Валерия, Марина Павловна и супружеская пара покупателей. На столе лежала пухлая папка с документами. Увидев мать, Денис быстро поднялся, шагнул к ней, обнял и тихо сказал на ухо:
— Спасибо. Ты нас сейчас спасёшь.
Галина Тимофеевна промолчала.
Валерия выглядела особенно торжественно: светлый костюм, идеальная укладка, ровный макияж, золотая цепочка на шее. Её мать сидела чуть в стороне, прижимая к себе большую кожаную сумку, и старательно не встречалась ни с кем взглядом. Покупатели, мужчина и женщина лет сорока, заметно нервничали и переглядывались.
— Давайте уже начнём, — нетерпеливо произнесла Валерия. — У всех свои дела.
Нотариус приступил к проверке бумаг. Согласно проекту договора, квартира продавалась за три миллиона четыреста восемьдесят тысяч гривен. Деньги покупатели должны были перечислить на два разных счёта: два миллиона четыреста тысяч гривен — Галине Тимофеевне, а один миллион восемьдесят тысяч гривен — некой компании «Горизонт» за «консультационные услуги, оказанные собственнику».
— Что это за компания? — спокойно спросила Галина Тимофеевна.
Денис заметно покраснел.
— Агентство, мам. Они помогли найти покупателей.
— За один миллион восемьдесят тысяч гривен?
— Потом всё объясню, — быстро сказал он. — Не сейчас.
Нотариус внимательно посмотрел на Дениса, потом перевёл взгляд на Галину Тимофеевну.
— Вам понятны условия сделки?
— Теперь понятны, — ответила она. — Но мне хотелось бы узнать, кому принадлежит фирма «Горизонт».
Валерия резко поднялась со стула.
— Какая разница? Мы же всё уже обсуждали!
В этот момент дверь кабинета открылась. Внутрь вошла Екатерина Юрьевна. Рядом с ней была Надежда Павловна, а за ними — мужчина в форме сотрудника полиции.
На лице Валерии впервые проступил неподдельный испуг.
— Фирма «Горизонт» оформлена на Марину Павловну Краснову, — сказала Екатерина Юрьевна, кладя на стол папку. — У компании нет ни офиса, ни сотрудников, ни лицензии на операции с недвижимостью. Зарегистрировали её три месяца назад. И, если верить этим документам, она должна получить почти треть стоимости квартиры за услуги, которые фактически не предоставлялись.
Покупательница вскочила с места.
— Нам сказали, что это обычный порядок расчёта! Что собственница согласна!
— Я не давала согласия ни на такую схему, ни на продажу квартиры, — твёрдо произнесла Галина Тимофеевна. — Сделки не будет.
Денис схватил мать за руку.
— Ты хоть понимаешь, что творишь? Мы всё потеряем!
— Не мы, Денис. Ты.
— Я твой сын!
— Именно поэтому я девять месяцев позволяла тебе жить в моей квартире бесплатно, — сказала она, не повышая голоса. — Именно поэтому закрывала глаза, когда ты без спроса продавал мои вещи. Но объявить меня больной и отнять жильё я тебе не позволю.
Валерия стала ещё бледнее.
— Какой больной? О чём вы вообще?
Екатерина Юрьевна положила перед нотариусом копию медицинского заключения.
— Вот об этом. Клиника уже подтвердила: Галина Тимофеевна никогда у них не обследовалась. Номер справки относится к другому пациенту, а подпись врача подделана.
Марина Павловна тихо ахнула и крепче прижала сумку к груди.
— Я ничего не знала! — быстро заговорила она. — Валерия сказала, что Галина Тимофеевна сама согласилась. А фирму на меня оформили только потому, что у Дениса долги!
— Мама, замолчи! — сорвалась Валерия.
— Нет, это ты замолчи! — вдруг резко ответила Марина Павловна. — Я не собираюсь отвечать за ваши махинации! Это Валерия принесла справку. Это она с каким-то врачом договаривалась!
Денис смотрел на жену так, будто впервые видел перед собой незнакомого человека.
— Ты сказала, что справка настоящая, — медленно произнёс он. — Что мама после больницы сама проходила обследование.
— А что мне оставалось? — Валерия резко повернулась к нему. — Твоя мать всё время меняла решение! Сегодня разрешает, завтра передумывает. Нам нужно было себя обезопасить.
— Обезопасить? — переспросила Галина Тимофеевна. — От кого? От владелицы квартиры?
— Вы никогда не принимали меня в семью! — выкрикнула Валерия. — Всегда подчёркивали: это ваше, то ваше, квартира ваша. А мы что, должны всю жизнь по съёмным углам скитаться?
— Вы должны были работать и покупать собственное жильё.
— Вам легко рассуждать! Вам квартира бесплатно досталась!
Эти слова ударили Галину Тимофеевну больнее всего. Перед глазами сразу всплыло, как они с Андреем двенадцать лет стояли в очереди, как муж брал дополнительные смены, как она после основной работы мыла полы в школе, чтобы купить мебель. Потом была приватизация, долгие ремонты, замена труб, окон, проводки. В их жизни ничего не появилось просто так и ничего не было бесплатным.
Она посмотрела на сына.
— Денис, — тихо спросила Галина Тимофеевна, — ты тоже так считаешь?
Он не ответил сразу. На его лбу выступили мелкие капли пота. Несколько секунд Денис молчал, затем отвёл глаза и глухо произнёс:
— Про поддельную справку я не знал. Валерия сказала, что ты сама ходила к врачу. Но продать квартиру предложил я. Мне нужно было закрыть долг.