Женщина неуверенно прошептала:
— Здравствуйте, Оксана.
— Мы понимаем, что приехали без предупреждения, — Маркиян перехватил слово и шагнул вперед. — Просто ситуация такая… Мы в тупике. Нас выселили, с работой не сложилось. И я подумал… ведь я твой сын. Значит, мне тоже полагается доля. От твоего достатка. Мы останемся здесь. У тебя ведь места хватает.
Доля от моего достатка. Не «я скучал». Не «прости меня». А именно — «доля от твоего». Эти слова застыли в воздухе, холодные и бездушные, словно металлический ключ от банковской ячейки.
Я улыбнулась. Но это была не та улыбка, которую он мог ожидать — не тёплая и материнская. Это была другая — спокойная, почти умиротворённая улыбка человека, который наконец увидел всю картину целиком и понял, где поставить последнюю точку.
— Конечно, — произнесла я негромко. — Проходите. Можете устроиться в гостевой комнате на втором этаже. Я распоряжусь насчёт ужина.
В его взгляде на миг промелькнуло замешательство. Он рассчитывал на слёзы, обвинения и сцены с упрёками. Был готов давить на чувство вины и взывание к материнским чувствам. А получил сдержанное радушие хозяйки дома для приезжих постояльцев. Он кивнул и попытался обнять меня, но я ловко уклонилась под предлогом поправить вазу на консоли рядом с лестницей. Его объятие повисло в воздухе.
В течение следующих нескольких дней они жили у меня так же непринуждённо, как постояльцы дорогого пансиона. Его жена, Елизавета, пыталась скромно предлагать помощь по дому, но я мягко останавливала её: мол, справлюсь сама. Маркиян бродил по комнатам с видом знатока: разглядывал картины на стенах, щупал ткань штор пальцами и между делом интересовался стоимостью содержания такого дома да спрашивал невзначай о завещании — думала ли я над этим вопросом? Он рассказывал о своих начинаниях: мол скоро всё пойдёт в гору; просто стартового капитала немного не хватило.
Я слушала его речи с неизменной улыбкой и предлагала чай.
А внутри меня росла тихая решимость — холодная и твёрдая как лёд под снегом весной. Тринадцать лет я оплакивала сына… А теперь смотрела на чужого мужчину с жадными глазами и понимала: сына никогда не было рядом все эти годы; он исчез задолго до этого визита домой… Тот мальчик остался где-то далеко в прошлом вместе со своими игрушками и детскими страхами… А этот человек пришёл лишь за тем, что считает своим по праву крови.
И тогда я поняла: сделаю то, что давно следовало бы сделать… Не выгоню его прочь — нет… Я дам ему ровно то, чего он заслуживает.
Через семь дней за утренним кофе я положила перед ним увесистую папку.
— Это ещё что? — спросил он настороженно.
— Твой стартовый капитал, — ответила я спокойно. — Ты прав насчёт одного: тебе действительно положена часть… Я всё обдумала тщательно до мелочей.