В итоге от Дмитриевой зарплаты на реальные семейные расходы оставалось всего три тысячи семьсот гривен. Этой суммы как раз хватало, чтобы закрыть коммунальные платежи за нашу квартиру. Всё остальное — продукты, порошки и моющие средства, одежда, отдых, мелкие поломки, внезапные покупки — тянулось исключительно из моего кошелька. Оказалось, быть образцовым, невероятно заботливым сыном за счёт жены — очень выгодная схема.
— Что ж, потерплю, — негромко хмыкнула я и сохранила файл с расчётами.
В тот же вечер я перекинула все свои деньги на отдельный накопительный счёт, к которому у Дмитрия не было ни карты, ни доступа. А в нашей общей тумбочке у входной двери, куда мы по привычке складывали наличные «на дом», оставила ровно три тысячи семьсот гривен. И ни одной гривны сверху.
Финал этой маленькой финансовой реформы наступил спустя три дня. В пятницу вечером Дмитрий открыл тумбочку, собираясь взять деньги на продукты. Пошарил ладонью по пустому дну, нахмурился и выудил оттуда одинокую двухсотенную купюру.
— Екатерин, а деньги где? — донеслось из коридора. — Тут какая-то сдача осталась! Я хотел на рынок заехать, мяса взять на выходные, стейки пожарить. Мы же собирались фильм посмотреть.
Я вышла из кухни, спокойно вытирая руки полотенцем. На лице у меня была такая мирная улыбка, будто речь шла не о пустой тумбочке, а о погоде за окном.
— Деньги закончились, Дима. Твоя зарплата ушла на коммуналку и твои обеды. А мои средства я потратила на свои личные необходимости: оплатила страховку квартиры и заказала подшипник для стиральной машины.
— В каком смысле — твои необходимости? — Дмитрий растерянно заморгал, переводя взгляд то на меня, то на пустую полку. — Мы вообще-то семья! У нас общий бюджет! И что мы будем есть на выходных?
— В холодильнике лежит половина кочана капусты, есть картошка и немного куриных желудков, я взяла их по акции, — вежливо доложила я. — Ты же сам в понедельник сказал: «Маме нужно, а ты потерпишь». Вот я и решила: почему это терпеть должна только я? Будем терпеть вместе, по-семейному. Капельницы Надежды Сергеевны ведь важнее твоих стейков.
Лицо Дмитрия налилось багровым цветом, на шее резко проступила жилка.
— Ты издеваешься, да?! — взорвался он. — Мне завтра машину заправлять! Бак пустой, лампочка уже горит!
— Тогда позвони Надежде Сергеевне, — я непринуждённо пожала плечами. — После процедуры омоложения её финансовая чакра должна быть раскрыта на максимум. Попроси у неё, как сын у любящей матери.
Дмитрий, тяжело сопя от праведного возмущения, схватил смартфон. Он был совершенно уверен: мать, ради которой он без колебаний урезал семейные деньги и спорил со мной, уж точно выручит его хотя бы небольшой суммой до зарплаты. Чтобы доказать свою правоту и заодно посильнее меня пристыдить, он демонстративно включил громкую связь.