Ночью в доме стояла такая натянутая тишина, что, казалось, скрип половиц звучал как обвинение. Ольга раздражённо перебирала сумки, Сергей то и дело тяжко сопел и переворачивался на диване. А Екатерина, вопреки всему, спала крепко и спокойно — впервые за много месяцев её не грызло чувство вины за то, что она якобы недостаточно гостеприимная хозяйка.
На рассвете, когда солнце только зацепило светом верхушки сосен, Екатерина вышла на крыльцо и сразу заметила: машины на участке нет. Исчезли тихо, без прощаний, по всем правилам оскорблённого бегства. На кухонном столе обнаружился листок, исписанный крупным, размашистым почерком Ольги: «Больше нашей ноги в этом концлагере не будет! Андрей, как ты вообще с ней живёшь?!»
Екатерина хмыкнула, аккуратно сложила записку пополам и поставила чайник.
— Уехали? — сонно поинтересовался Андрей, появляясь на кухне и щурясь от утреннего света.
— Скорее воспарили, — невозмутимо ответила она. — На крыльях обиды и с пустыми желудками.
— Слушай, Кать… может, ты всё-таки немного перегнула? Всё же праздники, люди приехали отдыхать…
— Андрей, майские — это вообще-то праздник труда. Они, видимо, испугались самой идеи. Зато оцени преимущества: тишина, свежий воздух и колбаса в холодильнике осталась целой.
С лестницы спустился Дмитрий, зевая и потягиваясь.
— А где все? — огляделся он. — Где утренний концерт? Где: «Дмитрий, дай зарядку», «Дмитрий, принеси воды», «Дмитрий, почему интернет плохо ловит»?
— Провели эвакуацию, — Екатерина заговорщически ему подмигнула. — Бери мяч, пойдём к озеру. Мы заслужили нормальный день.
И день действительно вышел почти идеальным. Без чужих претензий, без постоянного хлопанья дверцами холодильника, без требований накрыть стол «по-быстрому, но с чем-нибудь вкусненьким». Только шелест листвы, вечерняя прохлада и приятная мысль, что утром не придётся жарить огромную сковороду яичницы на целый табор нахлебников. Екатерина устроилась на качелях, укуталась в плед и долго смотрела, как за деревьями медленно гаснет закат.
— Знаешь, Андрей, — произнесла она наконец, — они ведь ещё появятся.
— После такого письма? — усомнился муж. — Серьёзно думаешь?
— Разумеется. Обида быстро выветривается, а привычка есть за чужой счёт — вещь почти бессмертная. Но в следующий раз я встречу их подготовленной. Повешу у калитки тарифы: ночёвка — по рыночной стоимости, питание — как в ресторане, родственникам — отдельная доплата за моральный ущерб.
Андрей рассмеялся и притянул жену к себе. Екатерина прикрыла глаза, наслаждаясь редким покоем, который, как оказалось, стоил всего одной честной и своевременно сказанной правды.
Но мирная передышка оказалась недолгой. Почти в полночь, когда все уже собирались расходиться по комнатам, телефон Андрея задрожал на тумбочке и настойчиво зазвонил. На экране высветилось короткое и тревожное: «Мама».
Андрей посмотрел на Екатерину с таким выражением лица, словно впереди по курсу внезапно вырос айсберг. Екатерина медленно поставила чашку на блюдце.
— Андрюша, сынок! — голос свекрови был таким громким, что громкая связь уже не требовалась. — Ты представляешь, Ольга приехала вся в слезах! Говорит, вы там совсем разум потеряли: голодом людей держите, работать заставляете, чуть ли не по команде шагать велите. Я, конечно, не поверила. Но решила лично разобраться. Мы с отцом уже на вокзале, билеты на утреннюю электричку взяли. К девяти будем у вас. Ты там скажи Екатерине, пусть сварит что-нибудь горячее, а то отец в дороге обязательно проголодается…
Екатерина перевела взгляд на мужа. В её глазах вспыхнул тот самый недобрый огонёк, который обещал Надежде Викторовне не просто визит, а полноценное знакомство с программой сельского оздоровительного отдыха.
— Андрей, — ровно сказала она, — если ты сейчас не прекратишь этот разговор, я прекращу твоё право на завтрак.
Муж выглядел так, будто очень хотел раствориться в стене.
— Кать, ну это же мама. Они уже собрались. Там отец с давлением, у неё, как обычно, «сердце за детей болит»…
— У неё сердце болит не за детей, а за то, что Ольге шашлыка не досталось, — отрезала Екатерина и решительно направилась к холодильнику. — Значит, так. Завтрашняя программа «Агрофитнес» расширяется. Андрей, список покупок у тебя в кармане. Едешь в город.
— Почему в город? — растерялся он. — В посёлке магазин есть.
— В посёлке нет того, что мне понадобится. Нужен замок на калитку, который открывается только изнутри, и три килограмма самой дешёвой ливерной колбасы.
Андрей уехал, недоумённо почёсывая затылок. Дмитрий, почувствовав приближение катастрофы, благоразумно исчез в малиннике. Видимо, решил, что среди кустов безопаснее, чем в эпицентре столкновения двух мощных плит — матери и свекрови.
Ровно в девять утра у калитки раздался стук. Не робкий, вежливый стук гостя, а уверенная дробь человека, который уже заранее считает себя главным. В первых рядах стояла Надежда Викторовна — с огромной сумкой на колёсиках и выражением праведного возмущения на лице. За её спиной держался Игорь Павлович, всем своим видом показывая, что с куда большим удовольствием оказался бы сейчас на рыбалке, а не на линии семейного фронта.
— Екатериночка, деточка, — начала Надежда Викторовна, даже не дождавшись, пока ей откроют. — Ольга мне такого наговорила, что я сначала ушам своим не поверила! Говорит, вы тут живёте как в казарме: едите по расписанию, работаете по указке и чуть ли не по нормативам дышите!