— Здравствуйте, мама, — Екатерина распахнула дверь с такой приветливой улыбкой, будто вовсе не собиралась устраивать воспитательную операцию. — Ольга, как обычно, драматизирует. Мы просто внедрили новую семейную модель: каждый обслуживает себя сам. Проходите, Игорь Павлович, не мёрзните на пороге.
Надежда Викторовна шагнула на веранду и тут же, не теряя времени, направилась к плите. Приподняла крышку кастрюли, заглянула внутрь и возмущённо выпрямилась.
— Это что же получается? Завтрака нет?
— Мам, — как раз в этот момент со двора вошёл Андрей, стряхивая с обуви землю, — Екатерина объявила, что сегодня у нас оздоровительный разгрузочный день. Перед ударным трудом очень полезно.
— Перед каким ещё трудом? — Надежда Викторовна моментально насторожилась.
Екатерина спокойно поставила на стол пустую салатницу и посмотрела на свекровь с деловой серьёзностью.
— Понимаете, мы с Андреем вчера подумали: дача — это не только шашлыки, чай на веранде и разговоры о родственных обязанностях. Это ещё и имущество, за которым надо ухаживать. Раз уж Ольга с Сергеем так внезапно сорвались домой и не успели поучаствовать в ремонте забора, помощь Игоря Павловича будет просто бесценной. А вы, Надежда Викторовна, с вашим опытом заготовок наверняка оцените задачу по достоинству: в подвале лежат три мешка прошлогоднего лука. Часть уже начала портиться, аромат, конечно, на любителя, зато работа очень семейная. Мы ведь все свои, правда?
Свекровь открыла рот, но вместо слов только шумно вдохнула.
— Лук? В подвале? Екатериночка, у меня же пыль вызывает приступы! И потом, у Игоря спина…
— Про спину мы уже вчера слушали от Сергея, — мягко, но непреклонно перебила Екатерина. — Видимо, это у вас наследственная семейная особенность. Ничего страшного, у нас есть согревающая мазь и старый шерстяной пояс. Андрей, принеси лопаты и молоток.
Следующие несколько часов стали для Надежды Викторовны настоящим потрясением. Она пыталась завести разговор о том, что старших надо уважать, что родня должна отдыхать вместе и что невестка обязана быть радушной хозяйкой. Но Екатерина каждый раз ловко переводила беседу в практическое русло: то просила придержать доску, то передать гвозди, то отнести к компостной куче ведро с сорняками.
Игорь Павлович, человек мирный и не склонный к бунтам, через два часа уже без особого энтузиазма забивал третий колышек у покосившегося пролёта.
— Екатерина, — осторожно подал он голос, вытирая лоб рукавом, — а мы когда-нибудь… ну… перекусим?
— Как только закончим этот участок, — отозвалась она без тени сомнения. — Андрей, ты чего замер? Посмотри, отец старается, бери пример.
Надежда Викторовна сидела на низком табурете возле сарая и чистила тот самый злосчастный лук. Екатерина всё-таки добилась своего, заявив, что луковые слёзы прекрасно снимают внутреннее напряжение и помогают пересмотреть отношение к чужому труду.
Свекровь продержалась недолго.
— Нет, Андрей, это уже за гранью! — вспыхнула она, бросая очередную луковицу в таз. — Ты вообще видишь, что происходит? Мы приехали внука увидеть, на солнышке посидеть, отдохнуть по-человечески, а нас тут гоняют, будто работников наняли! Игорь, собирайся. Немедленно!
Екатерина вытерла ладони о фартук и изобразила искреннее удивление.
— Как же так, мама? А обед? Я как раз думала приготовить плов. Правда, из того урожая, который Игорь Павлович вырастит ближе к осени, но начало уже положено.
Надежда Викторовна вскочила так резко, что луковая шелуха разлетелась по только что подметённому полу.
— Всё! Ольга была абсолютно права! Ты не хозяйка, Екатерина, ты командир исправительной бригады! Поехали, Игорь. Уж лучше дома на балконе сидеть, чем в этом дачном трудовом лагере!
Когда машина Андрея повезла родителей к станции, Екатерина осталась на крыльце с кружкой холодного чая. Из-за кустов показался Дмитрий. В руках он держал миску клубники, которую мать предусмотрительно спрятала заранее, чтобы мальчику хоть что-то досталось без семейного дележа.
— Мам, — сказал он с уважительным ужасом, — ты, конечно, сильная женщина. Но дедушку немного жалко.
— Дедушке я незаметно положила в сумку бутерброды и термос, пока бабушка ругалась возле калитки, — подмигнула Екатерина. — Не переживай, он доедет сытым. Зато у нас теперь есть почти готовый забор, разобранный лук и, самое ценное, — спокойствие до конца праздников.
К вечеру Андрей вернулся со станции необыкновенно бодрый. Он вошёл на веранду, вдохнул запах нормального ужина и устало, но довольно опустился за стол.
— Знаешь, Катя, — сказал он, глядя на тарелки, от которых наконец-то поднимался настоящий пар, — мама в дороге заявила, что больше на нашу дачу ни за что не приедет. Сказала: «Пусть сами свои грядки жуют».
— Прекрасная новость, — Екатерина положила ему самый аппетитный кусок мяса. — Значит, план удался. Справедливость выглядит именно так: каждый получает результат своих поступков. Мы заслужили отдых. А они получили редкую возможность понять, что бесплатный отдых за чужой счёт иногда пахнет подгнившим луком.
Дача постепенно тонула в мягких вечерних сумерках. Впервые за много лет праздничные дни проходили без чужих претензий, громких споров, бесконечных требований и горы грязной посуды после целой толпы гостей. Здесь остались только свои — те, кто действительно замечал и ценил труд друг друга.
Екатерина смотрела на огонь в мангале. Теперь он горел не ради показной «атмосферы» для многочисленных родственников, а просто для тепла, ужина и домашнего уюта. И она вдруг ясно поняла: порой, чтобы в семье воцарился мир, достаточно вовремя вручить каждому по лопате.
Так всё и завершилось — тихо, спокойно и правильно. Холодильник был полон, дом принадлежал тем, кто о нём заботился, а впереди ждал день без готовки, уборки и чужих капризов. Екатерина сладко потянулась и решила: завтра она не сделает ровным счётом ничего. И это «ничего» было самым честно заслуженным отдыхом в её жизни.