— Марина, компот поставь на дальний край. И за стол пока не присаживайся, не все ещё подошли.
Марина молча передвинула трёхлитровую банку. Было воскресенье, самый разгар июля, дачный посёлок за Житомирской трассой, минут двадцать автобусом от города. Длинный стол вытащили прямо во двор и придвинули к стене недостроенного дома: первый этаж у Натальи Викторовны давно был обжит, а второй уже третий год торчал голыми стропилами под чёрной плёнкой. Весной её разодрало ветром, и теперь один угол свисал рваными полосами.
— Салат солёный, — объявила свекровь, даже не взяв вилку. — Соль кладут в самом конце, а не когда вздумается.
— Поняла, — тихо ответила Марина.
Наталья Викторовна двадцать восемь лет просидела бухгалтером в райпотребсоюзе и говорила до сих пор тем же тоном: сухо, ровно, без повышения голоса, словно перед ней лежали ведомости, где каждая цифра проверена и заверена подписью. За столом собрались «свои»: младший сын Андрей с женой Ириной, соседка с противоположной стороны улицы Валентина Сергеевна, принесшая банку домашних огурцов, и бригадир Руслан — он заехал получить расчёт, да так и остался на застолье.
— Дмитрий, переставь мангал туда. Андрею дымом прямо в лицо несёт.
Дмитрий послушно поднялся и потянул железную жаровню в сторону. Дым тут же повалил на Марину, но это уже никого не обеспокоило.
— Марина, тарелки подай. Только не эти, а глубокие. Они в левом шкафу. И детям воды налей, у меня рук не хватает.
Марина ушла в дом. Этот путь она знала наизусть: левый шкаф, столешница, раковина. Десять лет назад, сразу после свадьбы, они с Дмитрием жили здесь же, в проходной комнате, и она поднималась в шесть утра, чтобы к семи на кухне не осталось ни её самой, ни её кружек, ни тарелок.
Она вернулась с посудой. Кирилл, старший сын, сосредоточенно пересчитывал шампуры и громко отчитывался: одиннадцать. Полина дёргала мать за юбку и требовала компота.
— Кирилл, не носись по газону, — заметила Наталья Викторовна. — Это дом, а не площадка для игр.
— Он же ребёнок.
— Дети вырастут, а газон сам себя не восстановит.
Валентина Сергеевна согласно закивала и придвинула свою банку огурцов поближе к центру стола.
— Марина у нас теперь в стоматологии работает, — сообщила ей свекровь. — На регистрации сидит. Талончики, карточки, бумажки перекладывает. Не работа, а отдых.
— Я администратор, — поправила Марина. — Смена по двенадцать часов, восемнадцать врачей, касса и пациенты без конца.
— Прекрасно, — отрезала Наталья Викторовна. — Садись уже, мельтешишь перед глазами.
Марина опустилась на скамейку.
— Значит, так, — свекровь положила ладони на клеёнку, будто снова оказалась за своим служебным столом. — Мы всё обдумали. Вы продаёте квартиру, деньги вкладываете сюда, во второй этаж. По смете выходит около миллиона гривен. К зиме проведём отопление, к весне сможете переехать.
В том месте, где сидела Марина, будто выключили звук. Остальные продолжали жевать.
— Кто это — «мы»? — спросила она.
— В каком смысле?
— Вы сказали: «мы всё обдумали». Меня в этих обсуждениях не было.
— Марина согласна, — поспешно бросил Дмитрий, не отрывая взгляда от углей. — Она что, против семьи пойдёт?
— Дмитрий.
— А что не так? Мать правильно говорит. Зачем нам в двухкомнатной квартире друг у друга на головах сидеть, если здесь места полно?
— В нашей квартире есть доли детей, — сказала Марина. — По одной четвёртой у Кирилла и Полины. Мы оформили их в прошлом году, когда закрыли ипотеку. Туда пошла государственная выплата на детей — примерно двести семьдесят семь тысяч гривен.
— И в чём проблема? — Наталья Викторовна даже интонацию не изменила. — Органы опеки — чистая формальность. У меня Алла в центре админуслуг работает, я уже всё через неё узнала. Заявление, справка — и вопрос закрыт.
— Формальность, — медленно повторила Марина.
— Именно. Бумаги — это моя часть, я с ними тридцать лет прожила. Не суйся туда, где ничего не понимаешь.
Ирина поднялась из-за стола и отправилась шагами мерить недостроенный второй этаж. Восемь шагов в одну сторону, шесть обратно; каблуки сухо цокали по щебню.
— Здесь спальня будет! — крикнула она оттуда. — А вот здесь можно кабинет сделать.
— Марин, — Андрей отодвинул от себя тарелку и посмотрел на неё так, будто всё уже давно распределено. — Вы только на угловую комнату не рассчитывайте, ладно? Под ней внизу будет отдельное помещение, так что вам с детьми туда лучше не лезть.