— Там мастерская планируется, — спокойно добавил Андрей. — Я станок поставлю, он гудеть будет, вибрация пойдёт. Вам с детьми и двух комнат хватит.
— Мы ведь квартиру ещё даже не выставляли, — тихо сказала Марина.
— Так выставите, — пожал плечами он, будто речь шла о мешке старой картошки.
На клеёнке сердито задребезжал телефон Натальи Викторовны. Она вытерла ладони о передник, ткнула пальцем в значок громкой связи и, не прекращая щипать зелень, бросила:
— Ольга, я тебя слышу, говори. Руки в маринаде.
Голос сестры из Сум разнёсся по всему двору. Ольга первым делом поинтересовалась, как продвигается стройка.
— Теперь пойдёт, куда денется, — бодро ответила Наталья Викторовна. — На деньги невестки и поднимем. У них двушка в Шевченковском районе, пятьдесят четыре квадрата, дают почти два миллиона четыреста восемьдесят тысяч гривен. Документы чистые, никаких обременений.
— А сами-то они где жить будут? — глухо донеслось из телефона.
— Да что с ними сделается. Дмитрий при матери, дети при бабушке.
Валентина Сергеевна перестала резать огурец и подняла глаза.
— Наташа, ты же весной говорила, что сами дом тянете. Своими силами.
— Так я и сейчас так говорю, — не смутилась Наталья Викторовна. — Мы одна семья. Всё же внутрь семьи идёт.
За каких-то десять минут прозвучали две разные правды, и заметила это, кажется, только соседка.
— Мам, а путёвку Андрею ты уже оплатила? — вдруг вспомнил Дмитрий.
— Оплатила. Трускавец, десять дней, вместе с Ириной. Пятьдесят шесть тысяч гривен отдала.
— И за резину спасибо, — вставил Андрей, жуя. — Очень вовремя.
— Двадцать пять тысяч гривен, — уточнила свекровь с видом человека, который ведёт строгий учёт. — Парню по трассе ездить, а старая уже совсем лысая была.
Марина аккуратно положила вилку возле тарелки. Значит, восемьдесят тысяч на младшего сына в том же июле нашлись без всяких разговоров. А на второй этаж, выходит, не хватало именно тех миллионов, что должны были появиться после продажи её квартиры.
— Наталья Викторовна, — произнесла она, стараясь не повысить голос. — Вы же сказали, что на дом денег нет.
— На дом и нет, — отрезала та. — Дом — это миллион гривен минимум. А это ребёнку на отдых.
«Ребёнку» в марте исполнилось тридцать три.
Марина поднялась и пошла в летнюю кухню за хлебом. Она знала, что буханка лежит на второй полке. У двери остановилась: Наталья Викторовна стояла у стола спиной, Андрей — у окна. Говорили они приглушённо, так, как разговаривают, когда рядом шумит большой стол и кажется, что никто не услышит.
— Мам, ты точно уверена? — спросил Андрей. — Они деньги вложат, а потом начнут права качать.
— Какие ещё права? — сухо ответила она. — Дом оформлен на меня. А потом я его на тебя перепишу. В сентябре к нотариусу сходим, я уже узнавала, без нотариуса такое не делается. А они пусть живут. Куда она с двумя детьми денется?
— А если Марина упрётся?
— Марина десять лет упирается, — усмехнулась Наталья Викторовна, — а всё равно выходит по-моему.
Марина взяла хлеб, вернулась во двор, положила его в корзину и села на своё место.
— Ты чего такая бледная? — спросил Дмитрий, но ответа ждать не стал и тут же повернулся к мангалу.
— Руслан, кушайте, не стесняйтесь, — уже другим тоном сказала свекровь. — Плёнку в среду закрою, двенадцатого пенсия придёт.
Руслан кивнул. Весь вечер он почти не ел, только пил компот и что-то считал в телефоне.
— Наталья Викторовна, тогда уточню по мансарде, — сказал он. — Лестницу всё-таки выводим влево, как вы на схеме показывали?
— Потом, Руслан.
— Мне закупку делать надо, — спокойно возразил он и развернул экран к столу так буднично, будто показывал обычную смету. — Вот ваш листок, я сфотографировал, чтобы не потерять. Наверху две комнаты, обе помечены буквой «А», а лестница идёт под мастерскую. Я по этому и считал.
На снимке был обычный тетрадный лист в клетку, исписанный синей ручкой. Других комнат на втором этаже не значилось. Ни одной.
Ирина вернулась из недостроенного крыла и весело сообщила, что в угловой комнате хорошо бы сделать окно пошире.
— Всем места хватит, — громко сказала Наталья Викторовна, обводя взглядом гостей, словно произносила тост. — Продавайте свою квартиру и вкладывайтесь в мой дом. Всем хватит. Я вам это как мать говорю.
— В ваш дом, — медленно повторила Марина.
— Конечно, в мой. А чей же он?
— Тогда покажите мне, где на этом листке будут жить мои дети.
— С нами будут жить. Марина, что ты вообще теряешь? За твоей спиной никого нет. Ни матери, ни собственного угла у тебя сроду не было. Это Дмитрий тебя в люди вывел, а ты теперь квадратные метры пересчитываешь.
Марина поставила стакан Полины на клеёнку. Несколько секунд она молчала, глядя не на свекровь, а куда-то мимо неё. Мать умерла шесть лет назад.