— Марина, ты должна оформить нам регистрацию в своей квартире. И лучше сделать это без скандалов, прямо сейчас.
Пронзительный, неприятно дрожащий голос Валентины Сергеевны ударил по кухне так резко, будто по стеклу провели ножом. В тесной однокомнатной квартире сразу стало душно. Казалось, даже воздух сгустился, сделался вязким и тяжелым, не давая нормально вдохнуть.
— Валентина Сергеевна, объясните мне, пожалуйста, с чего вдруг я обязана кого-то прописывать у себя? — Марина устало отодвинула недопитый чай и подняла глаза на свекровь. — Эта квартира моя. Она была у меня еще до брака, досталась от бабушки. Здесь всего тридцать три квадратных метра общей площади. Куда я, по-вашему, должна всех вас вписать?
— Опять она про метры! — тут же вмешалась Оксана, зло перебирая пальцами металлическую молнию на своей дорогой фирменной сумке. — Семья держится не на квадратуре, Марина, а на родных людях! Теперь мы официально одна семья, если ты вдруг забыла. А своим упрямством ты унижаешь Дмитрия. Ты мужа собственного ни во что не ставишь. Он взрослый мужчина, кормилец, а вынужден жить с тобой в этой… жалкой каморке.
От последнего слова Марина вздрогнула, словно ее ударили. В горле встал горячий ком обиды. Ее квартиру — светлую, чистую, выстраданную — назвали каморкой. Это жилье она годами спасала то от протекающих труб, то от соседского шума, то от старых стен, которые буквально сыпались на глазах. Каждый угол здесь был приведен в порядок ее руками и на ее скромные накопления.
— Оксана, Дмитрий прекрасно понимал, где будет жить, когда мы подавали заявление в загс, — негромко, но твердо произнесла Марина. — До свадьбы он вообще обитал в заводском общежитии на окраине.
— Понимал он, как же! — Валентина Сергеевна с такой силой хлопнула сухой ладонью по столу, что чашки подпрыгнули и тонко звякнули. — А ты, когда за него выходила, тоже знала, что у него мать есть! И сестра родная есть! Мы ради него всю жизнь себе во всем отказывали, последнее ему отдавали. А теперь он для тебя старается, все в дом несет. И что получает взамен? Твое эгоистичное лицо! Дмитрий скоро вернется из рейса, и мы ему сразу расскажем, как его законная жена родную мать и сестру с порога выгоняет.
Марина уже много лет работала швеей в небольшом городском ателье, где принимали заказы на пошив и ремонт одежды. Ее пальцы постоянно были исколоты иголками, а в волосах нередко запутывались короткие цветные ниточки. Она умела спасать чужие вещи: ушивать, штопать, перекраивать неудачные фасоны, возвращать одежде аккуратный вид. Но собственную семейную жизнь, которая под напором наглых родственниц мужа трещала по всем швам, Марина до сих пор никак не могла привести в порядок.
Дмитрий, ее муж, работал дальнобойщиком и часто уходил в международные рейсы. По сути своей он был неплохим человеком — добрым, заботливым, не злым. Но характер имел слишком мягкий, податливый, будто сырой хлебный мякиш. Жену он любил искренне, однако перед матерью терял всю решимость и боялся возразить ей даже в мелочах. Эта странная раздвоенность разрывала его между супругой и родней, но расплачиваться за его слабость почему-то приходилось именно Марине.
Они с Дмитрием жили спокойно и без лишней нужды в ее собственной квартире. А Валентина Сергеевна с Оксаной обитали в старой двухкомнатной хрущевке на окраине Чернигова, где давно требовался серьезный ремонт. Мать и дочь уже не первый месяц прикидывали, как бы выгоднее провернуть размен жилья. Уютная Маринина квартира в центре города казалась им удобным ключом к задуманной схеме.
Они настойчиво твердили, что нужно продать обе квартиры и приобрести одну просторную трехкомнатную. Правда, оформить новое жилье предполагалось, конечно же, только на Валентину Сергеевну. Свой замысел они подавали не как расчет, а как заботу о будущем всей семьи.