Купи машину, оформи все разрешения, становись хоть у Центрального вокзала в Киеве и хватай клиентов за рукав. Законы рынка, Сергей, в этом смысле довольно просты.
Сергей налился багровым цветом так быстро, будто внутри него кто-то открыл кран с кипятком. Недожёванный ломтик колбасы, кажется, завис у него где-то между гордостью и пищеводом.
— Да что вы, офисные крысы, вообще понимаете в нормальной жизни! — рявкнул он, разбрызгивая слова вместе со слюной. — Сидите в кабинетах, бумажки с места на место двигаете, тяжелее компьютерной мыши ничего в руках не держали!
После этого он демонстративно раздул щеки и отвернулся к окну. Вид у него был такой, словно обиженному голубю вместо привычной крошки батона предложили оформить кредит на жильё.
Татьяна раздражённо закатила глаза и незаметно стукнула мужа ногой под столом: мол, закрой рот, пока окончательно не испортил им бесплатный курорт. Я только усмехнулась и поднялась — надо было принести из дома бумажные салфетки.
Дом я любила почти болезненно. Формально он достался мне от деда, но по-настоящему своим я сделала его сама: вложила туда премии, силы, нервы и множество выходных. Провела газ, устроила отопление на зиму, заказала большие панорамные окна. Дмитрий во всём этом участвовал в основном как наблюдатель с правом давать советы. Зато его родственники давно решили, что это их семейная усадьба. Их территория. Их гнездо.
Я вошла на кухню и потянулась к подоконнику, где стояли салфетницы. Окно было приоткрыто, и с веранды до меня донеслись приглушённые голоса. Я невольно замерла.
— Мам, ты с ней всё-таки помягче, — шипела Татьяна. — Ещё обидится. А нам же в следующие выходные Сергеевых приятелей из таксопарка где-то принимать надо. Мы шашлыки уже обещали.
— Да куда она денется, — презрительно фыркнула Елена Викторовна. — Серая мышь, ни лица, ни фигуры. Дмитрий её из жалости взял, чтобы дома борщи кто-то варил. Потерпит. Зато здесь воздух хороший, мальчишкам полезно. И холодильник всегда забит. Удобная дурочка, вот и вся её ценность. Только готовить бы ещё научилась, а то есть невозможно.
— Вот-вот, — тихо прыснула золовка. — Ничего, переживём. Главное, комнату наверху за нами оставь. Там матрас ортопедический, а у меня после их дивана спина отваливается.
Я стояла посреди кухни с салфетками в руках. Ни привычной боли, ни обиды внутри не поднялось. Просто щёлкнул невидимый выключатель. Проверка закончилась. Цифры больше не складывались. Дебет и кредит окончательно разошлись, обнажив провал, в котором годами копилась чужая наглость.