Годами я расплачивалась за их удобство собственными нервами и молчанием, убеждая себя, что так покупаю спокойствие в семье. Какая же это была чудовищная ошибка в расчётах.
Я ровно положила салфетки на место, сняла с маленького столика ключи от гостевого домика, где лежали их сумки, и вышла на веранду. И вдруг поняла: идти стало удивительно легко. Плечи расправились сами собой.
— Дмитрий, — произнесла я спокойно, глядя на мужа, который как раз жевал тот самый «несъедобный» сырник. — Ты машину не переставлял? Она возле ворот?
Он нехотя поднял на меня глаза.
— Там стоит. А что, в магазин поехать надо?
— Нет. Вам пора собирать вещи.
На веранде наступило молчание. Не драматичное, не красивое, как в дешёвых книжках, а растерянное и плотное. Елена Викторовна застыла, так и не донёсши чашку до губ.
— Это как понимать — собирать вещи? — свекровь недовольно сощурилась. — Сейчас одиннадцать утра. Мы собирались быть здесь до воскресного вечера. Детей ещё на речку вести надо.
— Речки не будет. И шашлыков с приятелями Сергея в следующие выходные тоже не будет, — я прислонилась плечом к косяку и сложила руки на груди. — Елена Викторовна, я внимательно приняла к сведению ваши замечания. Сырники у меня резиновые, спальные места для спины Татьяны не подходят, да и хозяйка из меня, как вы совершенно верно заметили, никакая. Я просто не имею морального права дальше заставлять вас мучиться в таких ужасных условиях. Так что бесплатный пансионат под названием «Удобная дурочка» прекращает работу. Окончательно.
У Татьяны глаза округлились так, будто она увидела перед собой не меня, а пожар. Сергей закашлялся, подавившись чаем.
— Марина, ты вообще соображаешь, что говоришь?! — взвизгнула Елена Викторовна, мгновенно наливаясь багрянцем. — Это что за спектакль? Мы семья твоего мужа! Это дача нашего Димочки!
Я перевела взгляд на Дмитрия. Он буквально сполз в кресле, стараясь стать частью полосатой обивки.
— Дмитрий, объясни маме, — попросила я почти ласково.
— Ну… мам… понимаешь… — промямлил мой доблестный супруг, не поднимая глаз. — Дача вообще-то Маринина. Она у неё ещё до свадьбы была.
— Статья тридцать шестая Семейного кодекса Украины, Елена Викторовна, — с улыбкой напомнила я. — Всё имущество, которое принадлежало одному из супругов до брака, остаётся его личной собственностью. Этот дом, участок и даже тот самый мангал во дворе — всё оформлено на меня.