При этом она называла Марину «доченькой», обнимала её при встрече и с нежностью целовала маленького Кирилла, словно в их семье не существовало никакой страшной тайны.
От осознания того, насколько долго и искусно разыгрывался этот спектакль, Марине стало почти физически плохо. Подступила тошнота, в висках застучало, но устраивать дешёвую сцену с криками, слезами и разбитыми тарелками она не собиралась. Не сейчас. Не так.
Она быстро сделала скриншот. Потом открыла переписку с Татьяной Сергеевной и выбрала пункт «удалить у всех». Через несколько секунд чат стал пустым, будто этих сообщений никогда и не было.
Выждав немного, Марина напечатала новое сообщение:
«Татьяна Сергеевна, телефон завис, пришлось перезагрузить, и почему-то пропала вся наша переписка. Напомните, пожалуйста, что вы писали про вечерние лекарства? Дмитрий их принимал?»
Свекровь, похоже, так и не осознала, какую непоправимую оплошность допустила. Ответ пришёл почти сразу — обычный, спокойный, про таблетки и режим.
Но Марине было мало одного снимка экрана. Ей нужны были не просто слова. Она хотела увидеть реакцию Татьяны Сергеевны, поймать её взгляд, убедиться окончательно.
Через день они встретились в небольшом кафе рядом с больницей. Марина медленно пила кофе и держалась настолько спокойно, что со стороны могла показаться равнодушной. Татьяна Сергеевна беззаботно рассказывала, как Дмитрий утром съел кашу, как врач похвалил его анализы, как он наконец-то стал выглядеть лучше.
Марина выслушала её до конца. Потом осторожно поставила чашку на блюдце и подняла глаза.
— Знаете, Татьяна Сергеевна, — произнесла она тихо, почти мягко, — я всё никак не могу забыть тот случай в приёмном отделении. Помните, медсестра тогда так уверенно сказала про какую-то жену, которая уже приезжала к Дмитрию? Говорила совершенно буднично, словно это само собой разумеется. Я теперь думаю… А вдруг у моего мужа правда есть другая женщина?
Реакция последовала мгновенно. На лице Татьяны Сергеевны проступили неровные красные пятна. Она резко сглотнула, пальцы дрогнули, и ложечка тонко звякнула о край чашки.
— Мариночка… да что ты такое выдумываешь! — голос у свекрови сорвался на фальшивую, писклявую ноту. Она торопливо одёрнула ворот блузки, словно ей внезапно стало тесно дышать. — Какая ещё жена? Это больница, там вечно путаница! То фамилии перепутают, то палату, то документы не туда положат. Ты просто устала, вот тебе и лезут в голову всякие глупости. Даже не думай об этом, слышишь? Немедленно выбрось из головы!
Паника была такой явной, такой беспомощной, что Марина лишь чуть заметно тронула губы улыбкой.
— Наверное, вы правы, — спокойно сказала она, поднимаясь из-за столика. — Скорее всего, это действительно усталость.
Она не стала продолжать разговор. Не стала добивать вопросами. Дмитрий ещё лежал в больнице, слабый, зависимый от врачей и чужой помощи. Марина умела ждать. И умела выбирать момент.
Прошла неделя. Дмитрия выписали. В честь его возвращения Татьяна Сергеевна решила собрать семейный ужин у себя дома. Пришли самые близкие родственники. На столе стояли горячие блюда, над тарелками поднимался пар, в хрустальных бокалах поблёскивало вино.
Дмитрий, всё ещё немного бледный, но уже вполне оживлённый, сидел во главе стола. Он накрыл ладонь Марины своей рукой, как будто имел на это прежнее право, и поднял бокал с соком.
— Спасибо моей любимой семье за заботу, — сказал он с растроганной улыбкой. — Если бы не вы с мамой, я даже не знаю, как бы выбрался из всего этого.
Марина медленно убрала руку из-под его ладони. Затем открыла сумочку, достала телефон, нашла тот самый скриншот с фотографией и, не произнеся ни слова, вывела изображение на экран.