Почему тогда продукты вечно покупаю я? Почему они берут мои вещи, будто так и надо?
— Мы же родные люди, — Андрей шагнул ближе и попытался притянуть её к себе, но Мария сразу отстранилась. — Не превращай всё в счёт и претензии. Я скажу Ольге, чтобы она вела себя мягче. Давай не будем ссориться из-за пустяков и портить себе выходные.
Только никакие разговоры уже не действовали. Дни потянулись одинаковые: мелкие уколы, раздражающие замечания, натянутые улыбки и всё более тяжёлая атмосфера. Родня Андрея закрепилась на даче так уверенно, словно собиралась жить здесь годами. Ольга привезла ещё несколько сумок с одеждой и фактически заняла гостевую спальню. Тамара Ивановна, не спрашивая разрешения, решила навести свои порядки на участке. Однажды Мария с замиранием сердца увидела, что часть её ровного ухоженного газона, над которым она столько возилась, перекопана грубыми комьями земли.
— Вот здесь укропчик посажу, петрушку и редис, — довольно объявила свекровь, стоя с лопатой у свежей ямы. — А то участок большой, а пользы никакой. Трава какая-то бессмысленная растёт. Зато теперь свои витамины будут, прямо с грядки.
Возражать не имело смысла. Стоило Марии попытаться спокойно объяснить, что газон был специально спланирован, как Тамара Ивановна тут же прижимала ладонь к груди и жаловалась на сердце. Ольга в такие моменты повышала голос и начинала рассуждать о неуважении к старшим, семейной сплочённости и эгоизме. Андрей же выбирал самый удобный путь: исчезал в гараже, открывал капот машины или находил ещё какое-нибудь дело, лишь бы не вмешиваться и не принимать ничью сторону.
Окончательно всё сломалось одним летним вечером, примерно в середине сезона. Неделя у Марии выдалась изматывающей: годовая проверка, отчёты, бесконечные совещания, разговоры с аудиторами. К концу пятницы она мечтала только о тишине. Доехать до дачи, налить немного вина, сесть в кресло на веранде и хотя бы пару часов ни с кем не разговаривать.
К участку она подъехала уже в густых сумерках. И сразу насторожилась: у ворот стояли две чужие машины. Из дома доносилась громкая музыка, поверх неё раздавался хохот, звенело стекло, кто-то перекрикивал остальных.
Мария открыла калитку своим ключом и медленно прошла по дорожке. На веранде дымил мангал, причём так сильно, что едкий запах тянулся к окнам. Вокруг суетились незнакомые люди. В её ротанговых креслах развалились шумные мужчины с бутылками пива, будто сидели у себя дома.
Входная дверь резко распахнулась, и на пороге появилась разрумянившаяся Ольга в нарядном платье.
— О, Мария! А мы тебя сегодня не ждали, Андрей говорил, ты в городе задержишься из-за отчётов, — сказала она без малейшего смущения. — Заходи, у нас тут маленькое торжество. У моей подруги Юлии день рождения, ресторан у них сорвался, вот мы и решили на природе посидеть. У вас тут замечательно!
Мария молча протиснулась мимо гостей в гостиную. Там было не лучше. На столе громоздилась грязная посуда, на полу валялись салфетки и какие-то пакеты, диванные подушки были сброшены в угол. Тамара Ивановна сидела во главе стола и с большим оживлением что-то рассказывала полной женщине с ярко-фиолетовыми волосами.
Андрея Мария нашла на кухне. Он стоял у разделочной доски и резал хлеб, опустив глаза так, будто заранее знал, что сейчас услышит.
— Андрей, объясни мне, что здесь происходит? — спросила Мария спокойно. Но в этом спокойствии уже звенела сталь.
— Маш, ну… так вышло, — начал он виновато. — Ольга попросила. У Юлии правда накладка с рестораном получилась. Не выставлять же людей на улицу. Они посидят до полуночи и уедут.
— Кто именно уедет? — Мария повернула голову к окну, за которым темнели машины с чужими номерами. — Они собираются остаться здесь на ночь?
— Ну… несколько человек, да, — Андрей замялся и переступил с ноги на ногу. — Мы им уже постелили в гостевой. Слушай, только не начинай. Спален больше нет. Мама будет у себя, Ольга с девчонками ляжет в нашей… то есть в твоей спальне. А тебе я раскладушку поставил в летней кухне. Сейчас тепло, нормально переночуешь, ничего страшного.
Внутри у Марии будто что-то тихо треснуло. Не громко, не резко — почти незаметно, но окончательно. Она смотрела на мужа и понимала: он совершенно серьёзно предлагает ей, хозяйке этого дома, лечь на старую скрипучую раскладушку в подсобке, пока посторонние люди будут спать на её постели и хозяйничать в её спальне.
Она не закричала. Не швырнула тарелку. Не устроила сцену при гостях. Наоборот, мысли вдруг стали холодными и удивительно ясными.
— Раскладушку, значит, — медленно произнесла Мария и коротко кивнула.
— Ты только не дуйся, ладно? Это же один раз, случайность, — Андрей заметно расслабился, решив, что самое страшное позади. — Может, бутерброд сделаю?
— Нет, — ответила она без малейшего колебания.