Мария нащупала в сумке телефон; пальцы слушались плохо, будто стали чужими. Она открыла список контактов и нашла запись «Оксана сестра». Нажала вызов и сразу включила громкую связь.
Гудки тянулись один за другим. Долго, почти издевательски долго. У Марии появилось неприятное чувство, что Оксана видит звонок, держит телефон в руках и просто ждет, когда они не выдержат первыми. Но Мария не отключалась. Только на седьмом гудке в динамике сухо щелкнуло.
— Ну? Что опять? — раздался голос Оксаны. Говорила она лениво, будто ее оторвали от чего-то приятного. Где-то рядом гремела бодрая музыка.
— Оксана… — Мария почувствовала, как горло сжалось. Она кашлянула и заставила себя говорить ровнее. — Мы с Дмитрием сейчас в квартире.
На той стороне на несколько секунд стало тихо. Даже музыка будто приглушилась.
— И что? — наконец протянула Оксана. — Пришли проверить, как я съехала? Поздравляю, освободила я ваши бесценные апартаменты. Теперь можете сдавать их кому угодно и считать деньги, раз родная сестра вам мешала жить.
Дмитрий шагнул ближе к телефону, лицо у него оставалось каменным.
— Оксана, где мебель? — спросил он жестко. — Где холодильник? Где стиральная машина? Куда делся диван? Ты вынесла из квартиры половину вещей.
— Ой, Дмитрий, не начинай только! — тут же взвизгнула она, мгновенно переходя на возмущенный тон. — Не надо изображать, будто я преступница какая-то. Диван, между прочим, мама еще давным-давно покупала! Так что он и мой тоже, если на то пошло. А ваша стиралка тарахтела так, что стены дрожали. Скажите спасибо, что я избавила вас от этого старья.
— Мама подарила нам этот диван на новоселье, — Мария произнесла это тихо, но в голосе впервые за долгое время появилась сталь. — А технику мы покупали сами. Чеки у меня есть. Оксана, ты вообще понимаешь, что сделала? Ты полгода жила здесь бесплатно, а теперь еще и обнесла квартиру.
— Да ничего я не обносила! — сорвалась на крик сестра, явно пытаясь перекрыть их своим напором. — Я взяла вещи временно, попользоваться! Я сняла пустую квартиру, мне, по-твоему, на голом полу спать? Вы сами выгнали меня в самый ужасный момент моей жизни! Обживусь, начну нормально зарабатывать — верну вам эти несчастные деньги за ваш старый диван. Все, мне некогда, у меня новоселье!
Связь оборвалась. В динамике пошли короткие резкие гудки.
Мария медленно опустила руку с телефоном. Внутри будто что-то хрустнуло и окончательно сломалось. Столько лет она старалась быть правильной старшей сестрой: прикрывала Оксану, выручала, объясняла всем ее поступки, находила оправдания там, где их не было. Эгоизм сестры она называла несформированным характером, капризы — трудным периодом, наглость — слабостью. Но теперь все эти самообманы рассыпались. Перед ней была простая и отвратительная правда: ее обокрали. Хладнокровно, нагло, еще и прикрывшись родством.
Дмитрий отошел к окну, поставил ладони на подоконник и несколько секунд молча смотрел вниз, во двор. Потом сказал ровно, без крика, но так, что спорить было невозможно:
— Завтра я иду в полицию. Пишу заявление о краже. После этого будем подавать в суд.
— Дим… она же моя сестра, — машинально произнесла Мария, но сама услышала, насколько беспомощно прозвучали эти слова.
Дмитрий повернулся. В его взгляде не было ни злорадства, ни раздражения — только усталость и тяжелая решимость.
— Мария, у тебя сейчас не сестра, а человек, который вынес из нашей квартиры имущество на серьезную сумму. Ты видела пол? Эти царапины? Розетки, которые выдраны с мясом? Нам здесь еще ремонт делать. Ты представляешь, сколько стоит новый холодильник? Стиральная машина? Диван? Мы не печатаем деньги дома. Я беру дополнительные смены на заводе, чтобы сыну помогать, а она спокойно решает свои проблемы за наш счет.
Мария обняла себя за плечи. В пустой квартире было холодно, хотя дело было вовсе не в температуре. Дмитрий был прав. Не частично, не наполовину — во всем. Жалость, которая всегда первой поднималась в ней при мысли об Оксане, теперь исчезла. На ее месте осталась сухая, ясная злость.
Утром они занялись сбором фактов. Дмитрий первым делом поехал в управляющую компанию, чтобы получить выписку по лицевому счету квартиры. Вернулся он с таким лицом, что Мария сразу поняла: дело хуже, чем они думали. Он молча положил на кухонный стол распечатанные бумаги.
Выяснилось, что Оксана не просто перестала платить им аренду. Последние четыре месяца она вообще не вносила коммунальные платежи. Ни за электричество, ни за воду, ни за отопление. В квитанциях висел внушительный долг, к которому уже успели добавить пеню. А поскольку собственницей квартиры была Мария, управляющая компания готовила документы в суд именно на нее — как на владельца жилья.
Мария смотрела на цифры и не могла сразу вдохнуть. Это был удар, от которого на секунду темнело в глазах. Оксана прекрасно знала о задолженности. Знала и молчала. Значит, она заранее готовила свой тихий побег, оставляя после себя не только пустые комнаты, но и чужие долги.
— Грузчиков она наняла в прошлую среду, — сказал Дмитрий, наливая себе крепкий чай. — Я поговорил с соседкой, с бабой Лидией. Та видела, как двое здоровых мужчин выносили мебель. Оксана ей объяснила, будто мы решили делать капитальный ремонт, а старую обстановку увозим на дачу.
— Нужно понять, куда она переехала, — глухо произнесла Мария.
Она уже не плакала. Слезы закончились. Теперь она думала.
Найти новый адрес оказалось проще, чем они ожидали. Осторожностью Оксана никогда не отличалась, зато любила выкладывать в соцсети каждый свой шаг. Накануне вечером она выложила целую серию снимков с «новоселья»: бокалы, шарики, какие-то подруги, сияющее лицо хозяйки и подписи про новую жизнь. На одной фотографии за окном был виден знакомый Марии пейзаж — строящийся жилой комплекс на другом конце города. А геолокацию Оксана, по своей привычной беспечности, не отключила. Телефон сам услужливо показал точный адрес, вплоть до дома.
Оставалось выяснить только номер квартиры. Дмитрий потратил на это пару часов: позвонил знакомым риелторам, описал дом, планировку, детали интерьера, которые попадали в кадр на фотографиях. Вскоре нужная информация уже была у них на руках.