Откликнулись мои бывшие заводские девчата, с которыми мы сорок лет рядом отработали, пока я сменным мастером была. Душевные оказались люди, не забыли старую подругу. Не прошло и недели, как моя квартира стала похожа на склад детских товаров. Одна принесла почти новую кроватку, другая — удобную коляску-трансформер, третья притащила пакеты с ползунками, распашонками и чепчиками. Потом появился целый мешок подгузников разных размеров. Кто баночку яблочного пюре передаст, кто дорогую смесь купит. Вот так и поняла я в очередной раз: добрых людей вокруг немало, просто иногда надо решиться попросить о помощи.
Вскоре у Юлии родилась дочка. Девочка вышла крепенькая — четыре килограмма четыреста граммов, щёчки круглые, румяные, будто два наливных яблока. Волосики тёмные, густые, сразу видно — красавица будет. Назвали малышку Марьяной. Очень уж Юлии это имя нравилось: звучное, мягкое, будто из доброй сказки.
Только с кормлением грудью у неё не сложилось. Нервы сделали своё дело: молоко исчезло совсем, хоть садись и плачь. Участковая врач только руками развела, сказала, что Юлии нужно приходить в себя, отдыхать и не изводить себя переживаниями. Посоветовались мы и решили так: я буду сидеть с Марьяной, всё равно пенсия позволяет никуда не торопиться, а Юлия попробует выйти на работу. И лишняя гривна в доме не помешает, и ей самой надо было отвлечься от тяжёлых мыслей.
— Да куда меня возьмут? — шептала она по ночам, укачивая расплакавшуюся Марьяну. — Образование у меня бухгалтерское, колледж с красным дипломом окончила, а по специальности ни одного дня не работала. Всё по дому крутилась: хозяйство, огород, эта деревенская скотина проклятая…
Я её успокаивала как могла. Говорила, что на заводе металлоконструкций до самой пенсии была не последним человеком, начальство меня уважало, знакомства остались. Значит, и для неё место найдём.
Так я и отправилась к своему бывшему сменщику, Виктору Олеговичу. Он к тому времени уже руководил экономическим отделом в крупном агрокомплексе. Выслушал меня, подумал и взял мою Юлию самым младшим специалистом — помощницей бухгалтера. Признаюсь, сердце у меня тогда было не на месте. Боялась, что не выдержит девчонка: слишком мягкая, слишком ранимая. А вышло наоборот.
Юлия оказалась толковой, усидчивой и цепкой. В цифрах разбиралась быстро, ошибки замечала сразу, училась жадно, будто наверстывала все упущенные годы. Через полгода её уже повысили до ведущего специалиста, зарплату назначили хорошую. А Виктор Олегович потом даже открытку мне прислал — благодарил за такого ценного работника. Смешно вроде, а я растрогалась до слёз.
Так мы и стали жить втроём, почти как родные. По утрам я кормила Марьяну кашей, читала ей сказки про храбрых героев, днём катала коляску по скверу возле дома. Вечером возвращалась Юлия — уставшая, но уже не такая потерянная, как прежде, — и крепко обнимала нас обеих. Марьяна росла спокойной, ласковой, улыбчивой. Ко мне тянула ручонки и называла бабушкой. Когда ей исполнилось два годика, мы отдали её в хороший садик неподалёку.
Жизнь наконец потекла ровнее, тише, будто затягивала ту гулкую пустоту, что осталась в квартире после смерти мужа.
И вот однажды Юлия ошарашила меня новостью. Сидели мы вечером на кухне, пили чай, а Марьяна уже крепко спала в детской.
— Надежда Юрьевна, я совсем не знаю, как поступить… — сказала Юлия, согревая ладонями чашку.
Я сразу насторожилась и спросила, что же у неё случилось.
