Андрей встал у Натальи на пути к двери и заговорил громче именно в тот момент, когда люди за соседним столиком начали поворачивать головы.
— Так что, не нашёлся ещё мужчина, который согласился бы кормить тебя вместе с ребёнком?
В пальцах у него лениво покачивался бокал с игристым. Возле него стояла женщина в алом платье и смотрела на Наталью так, будто перед ней была случайная прохожая. Вечер встречи выпускников тянулся уже второй час: на стене сменялись старые школьные снимки, бывшие одноклассники один за другим делились, кто где устроился, где живёт и каких доходов добился.
— Меня содержать не нужно, — спокойно произнесла Наталья.
— Ой, только не начинай. Ты ведь всё там же, в городской больнице?
— Старшая медсестра отделения.
— Ну что ж, постоянство — тоже успех.
Он произнёс это таким тоном, каким взрослые снисходительно хвалят ребёнка за аккуратно застёгнутую куртку. Наталья уже хотела обойти его и уйти, но Андрей, похоже, ещё не сказал главного.
— А сын как? Егор?
— Егор.
— Точно. Ему уже восемь?
Наталья медленно опустила стакан с соком на подоконник. Андрей исчез из их жизни, когда Егору было всего четыре месяца. Сначала ещё переводил по две тысячи гривен, потом перестал брать трубку и отвечать на сообщения. Она писала ему, когда ребёнок заболел, когда понадобились деньги на обследование, когда в школе попросили оплатить форму. В ответ — тишина.
— Восемь с половиной, — сказала она.
— Уже большой. Алименты хоть получала?
— Первые шесть месяцев.
— А дальше чего молчала? Не напоминала — значит, сама справлялась.
Андрей усмехнулся и поправил на запястье дорогие часы. За этот вечер он уже успел похвастаться строительной фирмой, квартирой в новом жилом комплексе и зимним отпуском у моря.
— Напоминать о ребёнке приходится посторонним, — ответила Наталья. — Отцу напоминания не нужны.
— Давай без красивых фраз. Ты выбрала ребёнка, я — карьеру. Каждый остался при своём.
Он вернулся к компании возле сцены, а его спутница задержалась рядом с Натальей на мгновение.
— Не берите в голову. Он сегодня всем доказывает, что всего добился сам.
Наталья накинула пальто и вышла на улицу. С неба сыпался мелкий холодный дождь. До остановки идти было минут пятнадцать, но машину она вызывать не стала. Телефон в сумке несколько раз коротко дрогнул. Ирина писала, что Андрей повёл себя как хам и что уходить из-за него не стоило.
Наталья остановилась под навесом закрытой аптеки и набрала сообщение:
«Пришли, пожалуйста, номер юриста, который помогал твоей сестре».
Дома Егор сидел на кухне в растянутой футболке и мазал хлеб вареньем. Учебник лежал раскрытым перед ним, но мальчик смотрел куда-то мимо страниц, в одну неподвижную точку.
— Бабушка сказала, ты сегодня видела папу.
Наталья сняла промокшее пальто и села напротив сына.
— Видела.
— Он спрашивал обо мне?
Она могла придумать, что Андрей интересовался его школой, кружками, тренировками. На несколько минут Егор поверил бы в хорошее. А потом стал бы ждать звонка, который, скорее всего, так и не прозвучал бы.
— Он сначала перепутал твоё имя, — сказала Наталья. — Потом вспомнил.
Егор провёл пальцем по хлебным крошкам на столе.
— Значит, он вообще меня не знает?
— Не знает.
— Витя говорит, что отец ушёл, потому что я был плохой.
Наталья взяла его ладонь в свои руки и осторожно придвинула ближе.
— Ты ни в чём не виноват. Он ушёл не от тебя. Он ушёл от ответственности.
— А если он вдруг захочет прийти?
— Тогда сначала я узнаю, зачем.
На следующий день после смены Наталья сидела в маленьком душном кабинете юриста. С собой она принесла старый телефон, банковские выписки и распечатанные сообщения. В одном она просила помочь оплатить обследование Егора. В другом отправляла адрес больницы. Андрей оба сообщения прочитал, но так и не ответил.
— Это нам пригодится, — сказала юрист, просматривая бумаги. — Видно, что вы пытались получить от него помощь. Подавать будем и на текущее содержание ребёнка, и за прошлый период — за тот срок, который удастся подтвердить документами.