Наталья сжала ручку сумки и тихо сказала:
— Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я выпрашиваю деньги.
Юрист посмотрела на неё поверх бумаг.
— Это не подаяние. Эти средства положены Егору. Вы не имеете права отказываться от них только потому, что вам неприятно просить.
Наталья спрятала телефон обратно. Спорить в тот момент нужно было не с юристом. Настоящий спор шёл внутри неё — с той Натальей восьмилетней давности, которая когда-то решила, что молчание поможет сохранить лицо.
Через две недели иск приняли. Андрей объявился в больнице ещё до того, как Наталье пришла повестка с датой заседания. Он стоял у окна в дальнем конце коридора, там, где больные обычно оставляли пустые пластиковые стаканчики после воды.
— Ты решила меня обобрать? — спросил он вместо приветствия.
— Не драматизируй.
— Ты хоть понимаешь, какие алименты мне могут назначить при моих доходах?
— Меня интересуют не твои обороты, а расходы на Егора.
— Я могу перечислять 4 000 грн. Сам, без суда.
— Этой суммы не хватит даже на школу, занятия и лекарства в сезон простуд.
Андрей оглянулся и заговорил тише:
— Забери заявление. Я познакомлюсь с сыном, начну помогать. Договоримся спокойно, без посторонних.
Наталья вынула из кармана ручку и положила её на подоконник. После ночной смены пальцы слушались плохо.
— В каком он сейчас классе?
— Во втором.
— В третьем. Как зовут его тренера?
Андрей отвёл глаза.
— Я не был рядом. Да, виноват. Но сейчас хочу всё изменить.
— Тогда почему встреча с ним у тебя зависит от того, отзову я иск или нет?
— Потому что с тобой по-другому договориться невозможно.
Наталья убрала ручку назад.
— Егор не предмет торга.
Андрей ушёл, бросив на прощание, что она ещё пожалеет. Спустя три дня он появился у школы. Учительница Егора к нему не выпустила и сразу позвонила Наталье. К вечеру мальчик уже знал, кто стоял возле ворот.
— Мам, почему ты не разрешила мне выйти к нему?
— Потому что он не может забирать тебя без моего согласия.
— Но я хочу его увидеть.
Наталья складывала чистые рубашки сына ровной стопкой и слишком долго разглаживала одну и ту же манжету. Проще всего было запретить. Тогда Андрей не смог бы снова исчезнуть из их жизни, а Егор не стал бы каждый вечер смотреть на телефон, ожидая звонка.
— Хорошо, — наконец сказала она. — В субботу встретимся в кафе. Но я буду рядом.
Андрей пришёл с дорогим конструктором и всё время говорил торопливо, будто боялся паузы. Он спрашивал про школу, карате, любимые фильмы. Егор отвечал скупо, пока разговор не свернул к машинам. Через полчаса они уже увлечённо спорили, какой двигатель лучше.
— Пойдём как-нибудь на хоккей, — предложил Андрей. — Только вдвоём, по-мужски.
Егор сразу посмотрел на мать.
— Сначала вместе, — спокойно ответила Наталья. — А дальше посмотрим.
Следующие два месяца Андрей приезжал по воскресеньям. Он привозил Егору одежду, игрушки, сладости, снимал каждую встречу на телефон и выкладывал снимки в сеть. Под одной фотографией написал, что долго боролся за право видеть собственного ребёнка. Наталья открыла комментарии и прочитала, как незнакомые люди называли её злобной бывшей женой, которая мстит через сына.
Она уже набрала ответ, но стёрла каждое слово. Вместо этого сохранила публикацию и написала Андрею, что обсуждать Егора в интернете нельзя. Он промолчал. Зато тем же вечером отправил ей проект соглашения.
Они встретились в кафе рядом с судом. Андрей положил перед ней три листа и новую ручку.
— Подпишем — и я буду платить сам. Без исполнительной службы, без проверок и лишней грязи.
Сумма в документе была заметно выше прежних 4 000 грн. Встречи с Егором предлагались каждую неделю. Наталья дочитала почти до конца, накрыла ладонью последний лист и на мгновение подумала, что, возможно, стоит согласиться. Сын уже ждал воскресений. Суд выматывал. На работе как раз начиналась проверка.
Но на обороте второй страницы мелким шрифтом значилось, что она отказывается от требований за прошлые годы и заранее даёт согласие на поездки ребёнка с отцом за границу.
— Зачем ты это вставил?
— Обычный пункт. Мы же можем поехать отдохнуть.
— Без меня?
— Наталья, не начинай. Я его отец.
Она подвинула бумаги обратно к нему.
— Перепиши соглашение и убери этот отказ.