Брату тогда досталось место у окна, а общий письменный стол становился причиной бесконечных ссор: кому делать уроки первым, чьи тетради лежат не там, кто опять занял чужую половину. Позже Марина просто уехала из дома.
Именно в тот период в ее жизни появился Дмитрий. Их отношения закрутились стремительно: скромная роспись без шумного застолья, Марина в единственном платье, которое можно было назвать нарядным, и кредит на маленькую однокомнатную квартиру где-то на окраине. Платили тяжело: Марина бралась за ночные подработки, Дмитрий работал без отпусков и выходных.
Потом она узнала, что ждет Артёма, и они решили, что надо как-то расширяться. Оформили двухкомнатную, а прежнюю однушку начали сдавать: аренда почти закрывала ежемесячный платеж. Когда родилась София, Дмитрий однажды вечером, глядя на детские кроватки, тихо сказал:
— Марин, детям тесно. Надо думать о доме.
Но до дома они дошли не сразу. Сначала продали первую квартиру и взяли еще одну двухкомнатную.
— Пусть у детей будет поровну, — объясняла Марина мужу. — Вырастут — у каждого свое жилье. Не хочу, чтобы они потом ругались из-за квадратных метров. Я уже видела, как родственники из-за этого готовы друг друга съесть.
Обе квартиры сдавались, пока дети были маленькими. А они с Дмитрием снова ужались: забыли про отпуска, отложили покупку мебели, считали каждую крупную трату. Зато в итоге купили дом — просторный, светлый, с небольшим участком, где Марина мечтала посадить розы.
Она, по простоте душевной, ждала, что мать хотя бы раз искренне порадуется. Ведь дочь выбралась из бедности и вечной тесноты, сумела построить нормальную жизнь, а ее внукам уже не придется спать в одной комнате, как когда-то Марине с Андреем. Но Наталья Сергеевна радости не показала. Напротив, словно затаила какое-то недовольство. Что именно ее задело, Марина так и не могла понять, сколько ни прокручивала в памяти тот разговор.
Минуло примерно полгода. Марина сменила машину на более свежую: старая уже постоянно ломалась, и возить детей на такой развалюхе становилось просто страшно. В одну из суббот она заехала к матери — привезти лекарства, о которых та сама просила. Открыла дверь своим ключом, вошла в прихожую и остановилась как вкопанная: у стены стояли огромные мужские кроссовки, на вешалке висела знакомая куртка, а из комнаты выглянул Андрей.
— О, привет, — пробормотал он и тут же исчез обратно, даже не потрудившись подойти и обнять сестру.
— Андрей? Ты что здесь делаешь? — растерянно спросила Марина.
Из кухни вышла Наталья Сергеевна. Вид у нее был такой, будто дочь сказала что-то крайне неуместное.
— Живет он здесь, — резко ответила мать. — Уже третий месяц. С Юлией разошелся, со съемной квартиры съехал. Если бы ты хоть немного интересовалась семьей, давно бы знала. Но тебе ведь все равно. Ты только о себе думаешь: дома, машины…
— Мам, ты о чем? — Марина поставила пакет с лекарствами на тумбочку, не понимая, куда клонит мать. — Я же звоню тебе каждую неделю. Ты ни разу не сказала, что Андрей переехал к тебе.
— А ты спрашивала? — Наталья Сергеевна скрестила руки на груди. — Тебе безразлично, как мы тут живем. Совсем корни забыла, Марина. Вон опять машину купила — новую, всю блестящую.