— То есть как это? — Дмитрий, кажется, не сразу уловил смысл ее слов.
— А вот так. Я не собираюсь стоять рядом, натянуто улыбаться, заливаться краской и причитать: «Мамочка, ну что вы, мы же от души». Я спокойно возьму упаковку, отвечу: «Хорошо», и отвезу покупку обратно. Чек будет у меня в сумке, на всякий случай.
— Марина, ну это уже слишком! — Дмитрий вспыхнул. — У нее юбилей, праздник! Она же немолодая женщина!
— Слишком — это год за годом превращать нашу заботу в повод для показательного унижения, — сухо сказала Марина. — Дима, ты замечательный сын. Ты платишь за ее коммунальные услуги, покупаешь ей недешевые лекарства, возишь на дачу, помогаешь во всем, чем можешь. И это правильно. Но ей пора усвоить: нами больше не получится управлять через чувство вины. Мы не умеем читать мысли. Сказала «не надо» — значит, не надо. Ты со мной согласен?
Дмитрий долго не отвечал. Он смотрел в чашку с уже остывшим чаем, будто надеялся найти там готовое решение. Наконец тихо, почти без выражения, произнес:
— Ладно. Поступай, как считаешь нужным.
Ресторанный зал к вечеру украсили воздушными шарами и блестящими лентами. На юбилей Татьяны Михайловны пришло около тридцати родственников: близких, дальних, тех, кого видели раз в несколько лет, и тех, кто считал себя обязанным присутствовать на каждом семейном торжестве. Звучали тосты, бокалы звенели, кто-то из уже разгоряченных гостей даже пару раз крикнул «Горько!», хотя никакой свадьбы, разумеется, не было.
Когда настал черед подарков от самых родных, Дмитрий и Марина поднялись из-за стола и вышли к центру зала. В руках у Дмитрия была большая коробка в красивой праздничной упаковке, перевязанная широкой лентой.
Татьяна Михайловна занимала почетное место во главе стола. Стоило ей заметить габариты подарка, как ее лицо мгновенно изменилось. Веселая улыбка исчезла, уступив место скорбному выражению, словно перед ней поставили не подарок, а тяжелое жизненное испытание. Разговоры за столами стихли.
— Мам, с юбилеем тебя! — Дмитрий пытался говорить уверенно и радостно, но голос все равно слегка дрогнул. — Мы знаем, как ты любишь печь. Это та самая хлебопечка, о которой ты рассказывала. Самая хорошая. Пусть у тебя дома всегда пахнет свежим хлебом.
Он осторожно поставил коробку на стул рядом с матерью.
Татьяна Михайловна театрально приложила ладони к груди. Затем медленно обвела взглядом притихшую родню, проверяя, все ли готовы внимать ее благородному отказу. Убедившись, что зрители собраны, она начала привычную сцену.
— Димочка… Мариночка… Ну зачем же вы так? — голос свекрови задрожал, но не от слабости, а от хорошо отработанного праведного возмущения. — Я же просила вас! Я умоляла: никаких подарков! Вы ведь сами каждую гривну считаете, у вас кредит, вам о будущем, о детях думать надо!
— Мам, мы просто хотели сделать тебе приятное… — попытался вставить Дмитрий, но Татьяна Михайловна тут же перебила его, повысив голос так, чтобы услышали даже у дальнего конца стола.
— Да зачем мне эта техника? Я всю жизнь руками тесто замешивала! К чему было тратить такие деньги? Немедленно заберите! Слышите, заберите обратно, сдайте в магазин, а деньги отложите на свой кредит! Мне от вас ничего не нужно, кроме вашей любви!
По залу прокатился одобрительный шепот. С разных сторон донеслось: «Вот мать, о детях думает», «Какая мудрая женщина», «Не себе, а им лучше хочет». Особенно громко умилялась тетя Ольга. Дмитрий стоял, покраснев до ушей, и явно не понимал, куда деть руки. Он бросил на жену беспомощный взгляд, в котором читалась немая просьба: спаси.
И Марина действительно вмешалась.
Она спокойно шагнула вперед. Ни раздражения, ни обиды, ни злости на ее лице не было. Только ровная, мягкая улыбка человека, который полностью принимает услышанное.
— Вы совершенно правы, Татьяна Михайловна, — отчетливо произнесла Марина, достаточно громко, чтобы ее услышали все присутствующие.
В зале сразу стало тихо. Свекровь запнулась и недоуменно уставилась на невестку, словно та внезапно заговорила на незнакомом языке.
— Мы и правда поступили необдуманно, — продолжила Марина, аккуратно отстраняя растерянного мужа и берясь за ручки коробки. — Вы так заботитесь о нашем семейном бюджете, и это очень ценно. Нам с Димой действительно стоит серьезнее относиться к будущему. Спасибо вам за вашу мудрость и за то, что вошли в наше положение.
С этими словами она без лишней суеты подняла тяжелую коробку.
— Завтра с утра отвезем ее обратно в магазин и оформим возврат. Деньги отложим на кредит, как вы и посоветовали, — Марина светло улыбнулась онемевшим гостям. — А сейчас давайте лучше поднимем бокалы за здоровье нашей замечательной именинницы.
Она передала коробку подошедшему официанту и попросила отнести ее в гардероб, после чего так же спокойно вернулась на свое место за столом.
Лицо Татьяны Михайловны пошло красными пятнами.