Тонкое золотое кольцо медленно соскользнуло с пальца, оставив на коже едва заметный светлый след. Я осторожно опустила его на стеклянную столешницу. Металл коротко звякнул, и в наступившей тишине этот звук прозвучал почти оглушительно.
— Ты это всерьез? — голос Дениса на мгновение сорвался, но он тут же заставил себя успокоиться и нахмурился. — Из-за такой ерунды ты собираешься разрушить три года наших отношений? Наталья, хватит устраивать спектакль. Надень кольцо обратно.
Я смотрела на человека, с которым еще недавно собиралась прожить всю жизнь. Высокий, подтянутый, привыкший держаться так, будто любое его решение единственно верное. Утром я еще подбирала цвет скатертей для свадебного зала, а теперь внутри не осталось ничего, кроме тяжелой, выматывающей усталости.
— Ерунды? — переспросила я почти шепотом. — Денис, твоя мать не просто просится пожить рядом. Она уже пытается распоряжаться нами, нашим домом и нашим будущим. А то, что ты все решил без меня и теперь просто ставишь перед фактом, очень ясно показывает, какой будет моя жизнь рядом с тобой.
— Она пожилой человек! — резко возразил он и шагнул ближе. — Ей нужна забота. К тому же у нее сердце слабое. Мы ведь собираемся создать настоящую семью. Неужели для моей матери не найдется места в нашем доме?
— Дело вовсе не в свободной комнате, — я медленно покачала головой, ощущая, как внутри все сжимается от напряжения. — Проблема в том, что Валентина Сергеевна уже успела выбрать шторы для нашей спальни, переложить всю посуду на моей кухне так, как удобно ей, и объявить, что наших будущих детей следует назвать в честь ее родителей. А теперь она переезжает сюда, и ты говоришь мне, что это даже не обсуждается. Знаешь, что тоже не подлежит обсуждению? Мое право жить собственной жизнью.
Не дожидаясь продолжения спора, я повернулась и ушла в спальню. Сердце билось часто и гулко, пальцы слегка подрагивали, но мысли внезапно стали удивительно ясными. Я сняла с верхней полки шкафа дорожную сумку и начала складывать туда только самое нужное.
Денис остановился в дверях, скрестив руки на груди. На его лице смешались раздражение и искреннее недоумение. Он действительно не понимал, что именно происходит. В его представлении женщина должна была немного поплакать, смириться с решением мужчины, а потом пойти на кухню и заняться ужином.
— Ты сейчас совершаешь большую ошибку, Наталья, — сказал он тем самым холодным тоном, каким обычно отчитывал провинившихся сотрудников на работе. — Куда ты собралась среди ночи? Прекрати этот детский цирк. Завтра мама привезет вещи. Будь добра, встреть ее нормально.
Я застегнула молнию на сумке, закинула ремень на плечо и молча прошла мимо него в прихожую. Накинула плащ, сунула ноги в осенние сапоги и только тогда обернулась.
— Ключи от квартиры оставлю на тумбочке, — произнесла я ровно, берясь за дверную ручку. — Свадьбы не будет. Передай Валентине Сергеевне, что теперь вся жилплощадь полностью в ее распоряжении.
Ответа я ждать не стала. Вышла на лестничную площадку и плотно захлопнула за собой дверь. Щелчок замка прозвучал резко, словно выстрел, окончательно отрезавший меня от прежней жизни.
На улице меня встретили промозглый осенний ветер и мелкий дождь, колющий лицо ледяными каплями. Я вызвала такси и поехала к своей старой подруге Оксане. Всю дорогу молча смотрела в окно на размытые огни вечернего города. Слез не было. Вместо них внутри поднималось странное облегчение, будто тяжелое время наконец осталось позади.