Мне казалось, будто я долгие месяцы тащила на себе неподъемную глыбу, а теперь наконец столкнула ее куда-то в темную воду и смогла расправить плечи.
Оксана открыла почти сразу. На ней был мягкий домашний халат, волосы скрывало полотенце. Увидев меня на пороге с дорожной сумкой и мокрым плащом, она не стала устраивать допрос. Просто забрала из рук вещи, помогла стянуть промокшую одежду и повела на кухню. Через минуту на плите уже шумел чайник.
— Ушла? — коротко спросила она, наливая в чашки горячий травяной настой.
— Ушла, — ответила я, прижимая к ладоням теплую чашку. Пальцы все еще дрожали от холода. — Он сообщил, что его мать переезжает к нам. И добавил, что мое мнение по этому поводу никого не интересует.
Оксана тихо присвистнула и покачала головой.
— Ну что ж, подруга, считай, тебя буквально в последний момент оттащили от рельсов. Эта женщина перемолола бы тебя без малейшего сожаления. Ты забыла, как она на твоем дне рождения при всех объясняла, что ты даже мужские рубашки нормально гладить не умеешь?
Я невольно усмехнулась. Такое забыть было трудно. Валентина Сергеевна всегда держалась так, будто весь мир обязан подстраиваться под ее правила. Она вырастила Дениса одна и сделала сына центром своей жизни, единственным смыслом и главным достижением. Я годами пыталась заслужить ее расположение: пекла для нее пироги, которые она хвалила через силу, выслушивала бесконечные советы, делала вид, что не замечаю колкостей. Мне хотелось верить, что после свадьбы, когда мы с Денисом начнем жить отдельно, напряжение постепенно исчезнет. Но Денис, как выяснилось, видел наше будущее совсем иначе.
Потом дни понеслись так быстро, что я почти перестала различать недели. Нужно было найти квартиру, разобрать вещи, не выпасть из рабочих задач и при этом не позволить себе снова и снова мысленно возвращаться в тот вечер. К счастью, работа требовала полной отдачи. Я занималась ландшафтной архитектурой, и как раз тогда наше бюро взяло большой проект: восстановление старого усадебного парка за городом.
Я часами сидела над архивными планами, сверяла линии аллей, подбирала деревья и кустарники, способные выдержать наш климат, спорила с поставщиками и почти каждый день ездила на объект. Там, стоя по колено в раскисшей земле, я руководила высадкой молодых саженцев и чувствовала, как внутри постепенно возвращается опора. Работа вытягивала меня из тяжелых мыслей. Она не давала утонуть в обиде и снова напоминала, что я умею создавать что-то живое и настоящее.
Денис несколько раз пытался связаться со мной. Сначала говорил снисходительно, будто разговаривал с капризным ребенком, и требовал прекратить эту «глупую демонстрацию характера». Потом начинал раздражаться, обрывал разговор, а спустя пару дней присылал длинные сообщения, где обвинял меня в черствости и эгоизме. Я не отвечала ни на звонки, ни на письма. В какой-то момент просто заблокировала его номер и почувствовала, что дышать стало легче.
Зима пришла рано, с плотным снегом и крепкими морозами. К декабрю я уже окончательно устроилась в новой квартире. Она была небольшой, находилась на окраине, зато казалась удивительно теплой и своей. Здесь все было выбрано мной: светлые занавески вместо тяжелых портьер, которые так настойчиво советовала несостоявшаяся свекровь, полки с книгами, несколько любимых картин и множество живых растений на подоконниках.
Перед новогодними праздниками в нашем бюро устроили скромный вечер для сотрудников. Я пришла в новом бархатном платье и впервые за долгое время поймала себя на том, что мне нравится собственное отражение. Я чувствовала себя не брошенной и сломанной, а обновленной, будто изнутри снова зажегся свет.
Именно в тот вечер я впервые по-настоящему заметила Кирилла. Он работал инженером в смежном отделе и незадолго до этого перевелся к нам из другого города. В нем не было ничего от Дениса. Кирилл не стремился занять собой все пространство, не говорил громко, не бросался эффектными фразами. Он был спокойным, внимательным, немного сдержанным — из тех людей, рядом с которыми не нужно защищаться.
Мы разговорились случайно у столика с напитками. Сначала обсуждали исключительно рабочие вещи: дренаж, уровень грунтовых вод, особенности старого парка. Но незаметно разговор ушел в сторону книг, музыки, детских мечтаний и тех странных поворотов судьбы, которые приводят человека совсем не туда, куда он когда-то собирался.
А потом Кирилл сказал фразу, которую я запомнила надолго.