— Только в твоей системе координат именно таким людям почему-то всегда достается то, что осталось после всех остальных. Внимание, удобство, уважение — всё по остаточному принципу. Желания твоих родственников у нас считаются обязательными к исполнению, а мои близкие будто идут приложением мелким шрифтом.
— Ну вот, опять! — Кирилл резко развел руками, мгновенно переходя к своему излюбленному приему: выставить ее придирчивой и истеричной. — Ты же просто ищешь, к чему прицепиться! Тебе обязательно надо показать характер на фоне моей больной матери? Тебя задевает, что пожилым людям будет комфортно? Марина, до чего же ты мелочная. Сидишь и высчитываешь: столы, музыка, ведущий, меню… Я стараюсь ради семьи, а ты только и делаешь, что выносишь мне мозг!
— Я не гривны считаю, Кирилл, — спокойно произнесла она. — Я считаю отношение. И в этом счете давно огромный минус. То, что мои родители не устраивают спектаклей из-за каждого сквозняка, не дает никому права обращаться с ними как с людьми второго сорта.
— Да ради бога, поступай как знаешь! — взорвался он, поднимаясь из-за стола так резко, что ножки стула скрипнули по плитке. — Можешь хоть на люстру их посадить! Только потом сама будешь слушать, как моя мама рассказывает, что у нее от этого мигрень, что ей душно, что праздник испорчен и вообще всё похоже на дешевую сельскую вечеринку!
Он с шумом оттолкнул стул, круто развернулся и вышел в гостиную, хлопнув дверью так, что в серванте звякнули бокалы. Кирилл был абсолютно уверен: схема, отработанная годами, снова сработает. Марина останется одна, посидит на кухне, всплакнет, остынет, решит, что переборщила, и ради «большого семейного дня» не станет ничего менять. Она ведь взрослая, разумная, умеющая сглаживать углы женщина. Побурчит — и уступит.
Марина действительно не сразу вышла из кухни. Но уступать на этот раз она больше не собиралась.
И вот настал тот самый день.
Банкетный зал ресторана сверкал хрусталем, отражал мягкий золотистый свет прожекторов и наполнялся гулом голосов гостей в нарядных костюмах и вечерних платьях. Всё выглядело дорого, торжественно и почти безупречно.
Кирилл, затянутый в темно-синий костюм с идеальной посадкой, буквально сиял довольством. Ему казалось, что его план реализован без единого сбоя. Светлана Юрьевна и Виктор Олегович с важным видом расположились за первым столом — в самом центре «безопасной» зоны. До кондиционеров далеко, звук от колонок не бьет по ушам, обзор на президиум отличный, рядом — почетные места супругов. Всё, как он и хотел.
Но затем его взгляд скользнул в дальнюю часть зала, туда, где должен был находиться тот самый пятый стол у кухонной двери, и самодовольная улыбка на лице Кирилла заметно дрогнула.
Неприятный угол между подсобным входом и колонкой куда-то исчез. Проход на кухню был закрыт высокой декоративной ширмой, искусно увитой густым плющом и крупными белыми гортензиями. То место, которое он считал почти наказанием, внезапно превратилось в уютную, уединенную и очень эффектную ложу.
— Марина, это что еще за оранжерея? — процедил Кирилл, наклоняясь к жене, когда они заняли свои места во главе зала. — И кто это там разгуливает, как пингвин на приеме у посла?
Марина спокойно поднесла к губам бокал шампанского и сделала маленький глоток.
— Персональный официант, — ответила она без тени смущения. — Бюджет у нас был общий, Кирилл. Я решила не тратить силы на споры о кухонной двери и распорядилась своей частью так, как сочла правильным. Раз уж ты выбрал для моих родителей не самое приятное место, я компенсировала им неудобство другим способом. В гастрономическом смысле.
Кирилл вытянул шею, пытаясь рассмотреть происходящее подробнее. Пока остальным гостям, включая его драгоценных родителей, подавали обычное банкетное меню — хорошее, добротное, но вполне стандартное, с рулетами из баклажанов, мясной нарезкой и салатами, — за пятым столом разворачивалось настоящее ресторанное представление.
Официант в белоснежных перчатках с безупречным поклоном доливал Наталье Сергеевне и Андрею Павловичу охлажденное коллекционное шампанское. На их столе красовалось многоярусное плато с устрицами, крабовыми фалангами и тартаром из тунца. На глазах у всего зала «неудачная галерка» стремительно превращалась в самую завидную и закрытую зону вечера.
Лицо Кирилла пошло неровными красными пятнами, но сорваться на скандал он не успел. Ведущий уже объявил первый тост и передал микрофон Светлане Юрьевне. Свекровь тяжело поднялась, произнесла несколько обязательных фраз о семейном счастье, любви и прочном браке, а потом, будто по внутреннему сигналу, перешла к своему привычному номеру.